Читаем без скачивания Я и ты - Ольга Приходченко

А познакомились мы с ним в Сиракузах. Случается же так, да скажу иначе – редкостная удача, что ты попадаешь в места, например, дважды связанные с высадкой «десанта» капитана Кука – в Австралии и на острове Виктория в канадской провинции Британская Колумбия. Так произошло у меня и с этим городом, ведь на карте их два, и разделяют оба тысячи километров, ровно столько, сколько от восточного берега острова Сицилия до точки в штате Нью-Йорк. Нет, мой рассказ сейчас отнюдь не из «Мира путешествий», а скорее из «Мира приключений». И начались эти приключения еще при вылете из нашей славной столицы, когда был утерян багаж. И не каких-то там два-три чемодана, а сразу семнадцать огромных баулов, вроде тех, что таскают с собой хоккеисты.

Это – преамбула, а вот и сама история. Я отталкиваюсь от того времени, когда пятнадцать республик, пятнадцать, как казалось, родных сестер, решили разъехаться по разным хатам. России, естественно, это тоже коснулось. Что тут началось! Перестройки, перестрелки, дележ имущества. Кто смел – тот и двух съел. Сгинули мои мечты связать свою дальнейшую жизнь с преподавательской деятельностью. Но нашлась другая, не менее интересная, работа, непосредственно по моей экономической специальности. В общем, читателю уже известно, что я стала по этой части помогать своему мужу в спортивном департаменте совместного предприятия «Челек». Занялась, так сказать, коммерцией, что, безусловно, развернуло мою жизнь в новое русло, причем развернуло довольно круто.

Михаил, обросший связями на своей прежней работе в Госкомспорте, однажды объявил мне, что к нам едет известный американский продюсер перуанского разлива Алекс Вальдес вместе со своим помощником. Их заинтересовало предложение организовать в США выступление театра на воде «Русский жемчуг» под руководством самой лучшей тогда в стране синхронистки Ирины Потемкиной. Естественно, прием гостей из-за океана целиком лег на мои плечи. Пригласили к нам домой саму Ирину с мужем Александром Панфиловым, он же директор театра, накрыли стол. Уж я и расстаралась, спасибо бабушке, научила меня фаршировать рыбу и делать холодец и селедочный фаршмаг. За плотным обедом, постепенно перешедшим в ужин, просмотрели все кассеты. Обсуждения, выработка правил игры были продолжены и на следующий день в коммерческом ресторане «Пять специй». Американцам там не очень понравилось, и они запросились к нам домой, уж больно им пришлась по вкусу одесская кухня.

– Ольга, будете в Нью-Йорке, обязательно приглашу вас в один известный еврейский ресторан, пальчики оближете, как там готовят все блюда, – заинтриговал меня Вальдес.

У театра Потемкиной гастроли на ближайший год были расписаны – Марокко, Тайвань, еще куда-то, и все свелось только к принципиальной договоренности. Но чем занять время сейчас? Вальдеса еще интересовал профессиональный бокс, но там инициативу перехватили европейские промоутеры.

– Секунду подождите, – Михаил удалился на кухню, прихватив с собой телефон.

Он долго с кем-то разговаривал, а когда вернулся, спросил:

– Господин Вальдес, как вы смотрите на то, если мы предложим вам «Театр ледовых миниатюр». У него осень свободна, там собрано много «звезд».

Михаил подробно рассказал, что в стране есть два практически равноценных ледовых ансамбля, одним рулит Татьяна Тарасова, и он сейчас путешествует по Австралии, а другим, о котором идет речь, руководят супруги Игорь Бобрин и Наталья Бестемьянова.

– Два год назад поездил с ним по Европе. Успех ошеломительный, аншлаг на каждом выступлении.

– Неожиданное предложение, нам надо подумать, – с этим американцы отчалили в свою Америку.

Менее чем через месяц Вальдес с коллегой вновь прикатили в Москву, уже на просмотр театра и с контрактом, который был почти сразу подписан после того, что они увидели. Американцы аплодировали после каждого номера. В итоге опять досталось мне – обмывать договор на почти трехмесячные гастроли поехали к нам домой, больно по душе пришлось американцам наше гостеприимство. Посмотрим, что будет у них.

Пересекали океан двумя группами. И вот тут-то, по прилете в Нью-Йорк, и оказалось, что наш всеми любимый «Аэрофлот» потерял где-то по дороге семнадцать баулов. В аэропорту выяснить ничего не удалось. На бедном нашем руководителе Михаиле Григорьевиче лица не было. Сколько он проторчал у телефона, поднимая все свои контакты в Москве, – бесполезно. И денежки наши плакали, и багаж не находился. В конце концов оказалось, что все улетело куда-то в Южную Америку, не то в Аргентину, не то в Венесуэлу, и когда багаж вызволят оттуда, одному Богу известно, но до него не доберешься. Так и жили обещаниями – со дня на день.

Скандал разгорелся неимоверный. Вальдес в ужасе. Провал. То, что, возможно, пропали личные носильные вещи, – это еще полбеды. Но двое фигуристов, выступающие в паре, сдали в багаж свои обкатанные коньки, нарушив неписаный закон: никогда ни при каких обстоятельствах не расставаться со своим личным инвентарем. Ведь коньки – это твой хлеб. Возмутилась подобной расхлябанностью вся труппа. Я смотрела на Игоря и Наташу, мне особенно было жалко их. Они сидели рядышком в автобусе, бледные и подавленные, и тихо о чем-то перешептывались, видимо, искали выход из создавшейся ситуации.

Приходит беда – отворяй ворота. В пропавших вещах оказались и театральные костюмы. Больше всего переживали за спектакль «Распутин», на который возлагали немалые надежды. Ну, что сказать, одна только шуба главного героя, сшитая в мастерских Большого театра, обошлась в двадцать семь тысяч долларов, а еще и распутинские лаковые сапоги тоже стоили немало. Пострадали и «Фауст», и «Дивертисмент», словом, все спектакли, включенные в гастрольный репертуар. Можно представить, какое настроение царило в автобусе, который вез ледовый театр в город первых выступлений – американские Сиракузы, где нас должен был встречать Вальдес. Еще в Москве мы знали из телекса от него, что все билеты и на дневные, и на вечерние представления давно проданы.

Сиракузы оказались маленьким уютным и очень зеленым городком. Всюду были расклеены афиши, на кассах дворца спорта висело печальное для тех, кому не достались заветные квитки, объявление. До начала гастролей оставалось три дня, и все лелеяли надежду, что пропажа все-таки обнаружится. А если нет? Надо предпринимать какие-то шаги. Конечно, опробовать лед, репетировать можно и без костюмов, но как выходить без них на публику. Для той пары в магазине срочно купили коньки; нужного размера, правда, не оказалось, пришлось брать на номер больше, сами виноваты. А дальше? Бобрин устроил сбор труппы в холле отеля, чтобы вместе искать выход. Москва ведь слезам не верит. Я столько рацпредложений за один присест прежде никогда не слышала. Предложения типа «сможем из имеющегося переделать, перешить» – сыпались, как из рога изобилия. Главное – сквозил энтузиазм: справимся!

Вечером мы с нашим руководителем вышли слегка проветриться на свежем воздухе и обсудить семейным дуэтом всю эту непредвиденную ситуацию, а возвращаясь в отель, встретили у входа высокого статного седовласого господина в строгом сером костюме. Он некоторое время мялся, видимо, решал, удобно ли подойти, а затем, извинившись, спросил:

– Вы русские? Я тоже русский. Разрешите представиться: Виталий Александрович, бывший москвич.

Разговорились. Господин оказался из тех русских, кто во время войны, бежав из фашистского плена, попал на территорию, освобожденную американцами. Судьба затем забросила его в этот городок, он женился, родил двух дочерей, теперь вот счастливый дедушка при пяти внуках.

– Меня восемнадцатилетним как призвали, так я навсегда и покинул Москву. Страшно скучаю. Чем старше становлюсь, тем тяжелее каждую ночь вспоминать свой дом, свою школу, родные места.

– А вы в Москве где жили?

– В 1-м Зачатьевском, ближе к Москве-реке, это район Остоженки. Зачатьевский монастырь за моим домом, а чуть поодаль церковь в Обыденском переулке. Все помню. Как забыть родину.

– Так мы с вами соседи, мы с Пречистенки.

– Нас, русских, здесь немало, целая колония, все придем на ваши концерты. Просто поговорить на родном языке – и то радость для нас. Может, помощь какая требуется?

Бывает же так: помощь приходит, откуда не ждешь.

– Еще как требуется! – И мы рассказали Виталию Александровичу о наших бедах.

– Вас устроит, если я завтра подъеду к десяти часам, заберу вас, и мы поедем на один склад, думаю, там есть все, что вам надо.

Ровно в десять на его видавшей виды колымаге директор театра и его жена, она же и костюмер, отправились куда-то за город и к обеду вернулись со всем, что необходимо, чтобы залатать дыры. Главное, они привезли ткани. А Виталий Александрович еще где-то раздобыл швейную машинку. Все женщины, без исключения, превратились в модисток. Мне было поручено обшивать коньки, ну и наколола же я пальцы по неопытности. А костюмерша просто ас. Из синтетической лаковой черной кожи она выкраивала и выстрачивала сапоги, а ворох разноцветных тканей превращала в легкие воздушные платья.