– Старший лейтенант, – позвал командира третьей роты Серёгина. – Оставь одно отделение, пусть подготовят тут всё, запаливают и догоняют.
Хоть и не понимаю, зачем немцы здесь сидели и охраняли этот хлам, но по старой хохляцкой пословице – что не зъим, то понадкусываю. Раз для чего-то фрицам этот склад был нужен, то надо, на всякий случай, уничтожить. Лучше бы, конечно, такой тактики придерживаться не на своей земле, но пока придётся так.
– Леший, – вот Тихвинский нарисовался. – С одного я подписку взял, а второй конченое дерьмо – надо бы в расход.
– Так расходуй! Или мне самому его пристрелить? – настроение ни к чёрту, но это не повод срываться на подчинённых. – Делайте что надо, да и пошли отсюда.
Козырять военюрист не стал, молча развернулся и убежал. Через минуту раздался одиночный выстрел. Блин, надо было настоящий расстрел гаду устроить с приговором и под камеру, а фото на Большую землю отправить – ведь в последней указивке требовали материалы по борьбе с предателями на временно оккупированной территории. Обязательно с фотографиями. Ну, Тихвинский знал же, но не напомнил – то ли не решился командира поправить, то ли копает под меня таким образом, морда прокурорская. Ладно, в отчёте по проведённой операции поставлю ему на вид, что скорость и оперативность не исключает выполнение требований Центра, даже если они высказаны не в виде приказа, а пожелания. Вот так вот – спихну с больной головы, на чуть менее больную.
Странно или нет, но в последнее время, кажется, начала развиваться паранойя. Вот, например, наш военюрист очень много время проводит с Зиновьевым. Как бы понятно, что по работе, но мне всё время кажется, что они о чём-то сговариваются у меня за спиной. Те взгляды, бросаемые в мою сторону, что ранее пропускал, теперь кажутся подозрительными. То же и со словами. Вот и на людях стал срываться. И хотя, как говорится, – если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят, но по мне так – это уже выверты психики. С этим надо что-то делать. В то же время слышал, что ни один псих не считает себя психом, а всегда находит внешние причины своей ненормальности, точнее, того, что считают ненормальностью другие, то есть психи по их классификации. Псих, скорее, будет считать ненормальным весь окружающий мир, чем себя. Чёрт, совсем запутался, но делать что-то надо. Где найти хорошего психиатра? Кащенко, ау! Для тебя работа есть!
Обратный поход был сложный, хоть люди и шли налегке. Хорошо, что в этот раз решили не задействовать «гражданский» транспорт, хотя Кошка и грозился, что можем всё ценное не увезти. Ага, не увезли ничего ценного – полтора десятка саней шло порожняком. Чем бы я теперь рассчитывался за помощь?
А ещё после десяти утра завьюжило. Почти не спавшие ночь люди, да после предыдущего длительного перехода, быстро начали сдавать. Скорость упала до двух километров в час, это так, на глазок. Посовещавшись со старшиной и Серёгиным, дал команду становиться на днёвку. Преследовать нас сейчас некому, да и след вьюга заметает конкретно – так что дорогу теперь пробивает не головной дозор для всех, а, почитай, каждый для себя. Караулы, разумеется, выставили усиленные, а затем я буквально провалился в сон.
Эта гостья отличалась от прочих. Для начала, она не старалась казаться молодой. Нет, старухой она тоже не выглядела – вполне зрелая женщина лет сорока – сорока пяти, да и одета не так вызывающе. Покрой её платья я могу охарактеризовать с большим трудом. Это не сарафан, так как талия, хоть и не ярко выраженная, присутствует. Скорее это что-то из домашней одежды эпохи Царства Женщин, как его описал Казимир Валишевский, этакий переходный этап между старорусским стилем и «новой» европейской модой. В длинной, переброшенной на грудь, цвета вороного крыла косе тонко проблёскивали линии седого серебра. Лицо… Трудно описать лицо – в нём было всё… Помните, как это у Блока:
Мы помним всё – парижских улиц ад,И венецьянские прохлады,Лимонных рощ далекий аромат,И Кельна дымные громады…
Мы любим плоть – и вкус ее, и цвет,И душный, смертный плоти запах…Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелетВ тяжелых, нежных наших лапах?
Естественно, это не читалось при взгляде в глаза, а как-то подразумевалось на втором или третьем плане. Было и ещё что-то неуловимое, не материнская теплота, а скорее смешанная со светлой грустью, доброта обычной русской женщины, глядящей на потерявшегося ребёнка, возможно, даже связанного с ней дальним кровным или вовсе некровным родством.
В общем, можно ещё много нафантазировать, глядя на неё или через неё, или даже вокруг. А вокруг была осень. Если продолжить аналогию с русскими поэтами: «природы увяданье». Деревья стояли в «багрянце с золотом», при этом на продолжавшейся оставаться ярко-лазурной траве не наблюдалось ни единого палого листика. И среди этого бешеного сочетания красок спокойно стояла молчаливая фигура в сером.
Ну, и кто у нас в этот раз пожаловал? Хотя внутренне я уже почти знал кто она. Почти – потому что не хотелось верить. Встретить её я опасался даже больше, чем Марану. Та хоть и была опасна по своей сущности, по каким-то забытым мною, а может и не известным вообще, причинам благоволила к потерявшему память заблудившемуся человечку. Эта же поборница Равновесия, нелюбимая счастливчиками, потому как находила какое-то особое удовольствие в прерывании цепочек удачи, иногда и вместе с жизнью любимцев Фортуны, несла в себе какой-то холод, пробирающий буквально до костей в тёплый осенний день.
– Ну, что молчишь? У тебя же, наверное, накопились ко мне вопросы?
– Здравствуй! Нет у меня никаких вопросов, вот пожелания есть, но ты к ним не прислушаешься. Верно?
– Если идти куда подальше, то нет – не прислушаюсь.
– Тогда давай опустим предисловия, и ты напрямую скажешь то, чего хотела, вытащив меня сюда.
– Какие вы всегда нетерпеливые! Хотя, конечно, имея такой короткий век… Скажи, почему, живя так мало, вы пытаетесь любыми способами сократить свою жизнь, одновременно сделав её ещё и страшной, и беспросветной? Вот как сейчас, например. Почему вы так любите радовать Мару?
– Прекрати. Сколько тысяч или миллионов раз ты уже задавала эти вопросы? Что ты хочешь услышать в ответ – непреложную истину? Ты её не получишь. А может, ты просто коллекционируешь ответы? Тогда тебе должно давно надоесть слушать одно и то же с лёгкими вариациями. Сколько раз ты спрашивала это у меня?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
