Читаем без скачивания Цыганка - Лесли Пирс

Закрыв дверь салуна, Бет надела шубу и меховую шапку и вышла через заднюю дверь.

Она старалась не думать о Тео, но на этот раз не смогла удержаться, представив себе, какой ужас он испытал бы при виде этой картины. Он никогда не наливал тем, кто не понимал, что делает, Если Тео видел, что человек сейчас упадет там, где стоит, он отдавал распоряжение дружкам пьяного отвести его домой, чтобы тот проспался. На полу у него никто не валялся пьяным.

Бет пошла в кафе на Кинг-стрит и заказала себе завтрак.

В одиннадцать часов она зашла в «Монте-Карло».

— Я хотела бы встретиться с мистером Фаллоном, — сказала Бет молодому человеку, который подметал пол. — Скажите ему, что пришла Цыганка.

С тех пор как Бет в июне прошлого года играла в «Монте-Карло», это заведение сменило несколько владельцев, и каждый из них делал его еще роскошнее, добавляя в интерьер зеркала, люстры, картины и ковры. Последний владелец, Джон Фаллон, по слухам, был джентльменом с Юга и имел грандиозные планы. Бет никогда с ним не встречалась, но решила, что он о ней наслышан.

— Он еще в постели, — сказал молодой человек.

— Что ж, тогда разбудите его, — сказала Бет сухо. — Мне предстоит еще много встреч сегодня утром.

Молодой человек исчез в глубине зала, и она услышала, как он поднимается по лестнице. Несколько минут спустя снова послышались шаги, и у Бет упало сердце. Она решила, что Фаллон приказал передать, что не собирается ради нее вставать с постели.

Но, к ее удивлению, в зал спустился не тот молодой человек, который пошел будить владельца, а мужчина лет сорока. Его светлые волосы были взъерошены. На нем был пиджак из серого атласа, надетый поверх не очень чистой рубашки без воротника.

— Джон Фаллон к вашим услугам, мэм, — сказал мужчина, поцеловав ей руку. — Прошу простить мой внешний вид. Если бы я знал, что ко мне придет Цыганская Королева Клондайка, то приготовился бы к встрече.

Бет обрадовало то, что сплетни, которые она слышала, оказались правдивы и он действительно был южанином.

— Это мне следует принести свои извинения за столь ранний визит, — сказала она.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, мэм. — Он улыбнулся. — Я часто задерживался в «Золотом самородке», чтобы послушать, как вы играете. Дома в Виргинии у нас много отличных скрипачей, но я не думаю, что слышал, чтобы кто-нибудь играл лучше вас.

Сердце Бет забилось чаще.

— Что ж, спасибо, сэр, — сказала она, едва дыша. — Тогда я, пожалуй, пришла в нужное место.

Глядя на его широкую улыбку и светло-голубые глаза, в которых читался интерес, Бет успокоилась, и к ней вернулось самообладание.

— Видите ли, я подыскиваю заведение, где могла бы играть. «Монте-Карло» подошел бы мне при условии, что вас устроят мои требования.

— Огласите ваши требования, — сказал Фаллон, и его улыбка превратилась в лисью ухмылку.

— Пятьдесят долларов за ночь плюс все, что ваши посетители положат в шляпу. А также отдельная комната.

Он шумно вдохнул воздух.

— Пятьдесят долларов за ночь — это слишком много. Я могу позволить себе платить вам только двадцать пять.

На самом деле Бет согласилась бы и на пятнадцать, но то, что ей предложили больше, придало ей уверенности в себе.

— Тогда мне очень жаль, мистер Фаллон, но я не смогу играть для вас, — сказала она и повернулась, чтобы уйти.

Она как раз собиралась открыть дверь, когда услышала сзади покашливание.

— Возможно, я смогу позволить себе тридцать пять, — сказал Фаллон.

Бет обернулась.

— Ну же, мистер Фаллон! Вы ведь не хотите, чтобы я играла в «Критерионе»? Соглашайтесь на сорок пять — и я не пойду к ним. При условии, что комната, которую вы мне предложите, будет действительно хорошей.

Он колебался всего лишь секунду.

— Договорились, — сказал Фаллон, подходя к Бет, чтобы пожать ей руку. — Когда вы приступите?

— А когда будет готова моя комната? — спросила она.

— Через час? — предложил он.

Она кивнула.

— У вас есть кто-нибудь, кто мог бы сопроводить меня в «Золотой самородок», чтобы забрать мои вещи? Боюсь, Одноглазый поведет себя не по-джентльменски, узнав, что я ухожу.

— Я сам пойду с вами, мэм, — сказал Фаллон с широкой ухмылкой. — Только дайте мне пять минут, чтобы переодеться.

Когда Одноглазый встретил на лестнице Джона Фаллона с охапкой платьев Бет, его лицо исказилось от гнева, и это показалось девушке невероятно приятным зрелищем.

— Ку-ку-куда вы все это несете? — запинаясь, проговорил он.

— Домой, — беззаботно ответил Фаллон. Он повернулся к Бет, которая стояла на лестнице позади его. — Это все?

— Все, что имеет для меня значение, — сказала она, улыбнувшись Одноглазому. В одной руке у нее была скрипка, а в другой — саквояж с остальными вещами.

— Теперь ты сможешь поселить в моей комнате еще пару шлюх. Тебе ведь нужно будет как-то привлекать посетителей, когда я не, стану здесь играть.

— Но вы не можете оставить меня в таком тяжелом положении! — запротестовал Одноглазый.

— Да ладно вам, мистер Донахью, — сказала Бет ласковым голосом. — Посетителей, которые гадят прямо в штаны и блюют на пол, не слишком интересует игра на скрипке, и теперь вы сможете превратить салун в бордель. У вас все получится.

Бет знала, что Долорес, одна из сплетниц Доусона, стоит на верхнем пролете лестницы и слушает. К вечеру эта история облетит весь город.

Одноглазый попытался преградить путь Фаллону к задней двери, но тот просто оттолкнул его и вышел.

— Как следует вымойте салун, — сухо посоветовала Бет, проходя мимо Одноглазого. — А то люди сочтут вас неудачником.

— Джент, наверное, был не в своем уме, когда бросил вас, — сказал Фаллон, занося вещи Бет в одну из спален «Монте-Карло». — Вы сумели поставить Одноглазого на место.

— С моим прошлым в «Золотом самородке» покончено, — решительно сказала Бет. — Я больше не хочу о нем слышать.

Фаллон положил ее платья на кровать и улыбнулся.

— Я согласен с вами и думаю, мы должны выпить немного шампанского, чтобы отпраздновать.

— Это было бы очень кстати, — улыбнулась Бет. Ей нравилась внешность этого, человека и его слова. Отныне она будет брать от жизни все.

Когда Бет перед выходом на сцену посмотрела на публику, «Монте-Карло» был полон. Она поняла, что люди говорят о последней истории с ее участием, причем с каждым новым пересказом она становится все драматичнее.

Фаллон вывесил снаружи объявление, гласившее, что сегодня ночью она будет играть в «Монте-Карло», а Том сообщил ей, что, когда он проходил мимо «Золотого самородка», там сидело всего три-четыре посетителя.

Здесь ей будут хорошо платить. Бет выделили лучшую комнату во всем здании, с набитым перьями матрасом на кровати и туалетным столиком, которым не погнушалась бы даже царица Савская. В комнату провели электричество, и там было тепло.

Воспоминания о Тео уже не ранили так, как раньше. Бет прекрасно могла прожить и без него.

Возвращаясь в свою комнату за скрипкой, девушка взглянула на себя в длинное зеркало на лестничной площадке. Ее волосы блестели, как расплавленная смола, глаза горели от волнения, а на щеках появился румянец, который очень ей шел. В сиреневом атласном платье с черными кружевными оборками, которое она недавно заказала у портного, в черных кружевных перчатках до локтя и с сиреневым цветком в волосах она выглядела просто потрясающе.

— Пользуйся случаем, — прошептала она себе. — Стань Цыганской Королевой!

Весь остаток декабря до нового девяносто девятого года Бет с триумфом выступала в «Монте-Карло». У нее было два сольных двухчасовых выхода каждую ночь, но она также часто играла вместе с другими музыкантами. Джон Фаллон хотел, чтобы она общалась с посетителями, и ее работа больше походила на праздник.

Новый год и двадцать второй день рождения стали для Бет особенными. Фаллон устроил частную новогоднюю вечеринку для самых богатых и влиятельных людей города, а на день рождения Бет Организовал вечер специально для нее и подарил ей золотой браслет.

По тому, как Фаллон надел браслет на запястье Бет и поцеловал ей руку, она поняла, что он ее хочет. И с приятным удивлением осознала, что это вызывает в ней ответное желание. Значит, она наконец позабыла Тео.

Бет не искала серьезного романа, но была готова к небольшому приключению. Но не сразу — ей хотелось, чтобы Фаллон сначала оценил ее по достоинству, и флиртовала с ним.

Иногда в темные и морозные январские и февральские дни Бет радовалась тому, что Тео ее бросил, ведь, если бы он все еще был рядом, она бы никогда не узнала, какой сильной и независимой может быть. Бет сама управляла своей жизнью, стала живой легендой Доусона и знала, что найдет в себе достаточно уверенности и сил, чтобы преуспеть везде, куда ее может забросить судьба.