Таков был общий смысл речей капитана Пока, пока мы шли в порт, где он сел в шлюпку с большой охотой и поспешил на борт «Моржа», так как наши контр-адмиралы и капитаны первого ранга действительно подчинились голосу природы и вернулись к исполнению своих обязанностей, клянясь, что лучше быть простыми матросами на корабле с хорошими харчами, чем королем Высокопрыгии и жить на одних орехах.
Едва капитан отплыл в шлюпке, увозя свою голову целой и невредимой, я поспешил выразить свою признательность брату Прямодушному за то, что он так блестяще защищал моего друга. Одновременно я отдал дань восхищения изощренным и воистину философским приемам правосудия Высокопрыгии.
— Прошу вас, любезный сэр Джон, приберегите свою благодарность и похвалы для лучшего случая, — ответил бригадир, когда мы с ним направились обратно в гостиницу. — Мы действовали согласно обстоятельствам. Однако наша защита вся пошла бы насмарку, если бы главный судья умел разбирать собственный почерк. Но удача была на нашей стороне.
Что же касается принципов и формы моникинского правосудия (в этом отношении Низкопрыгия весьма сходна с Высокопрыгией), вы ознакомились с ними во время этих двух процессов Они такие и есть. Я не собираюсь утверждать, что они непогрешимы. Напротив, я сам мог бы указать на необходимые улучшения. Но мы прилаживаемся к ним, как можем. Без сомнения, у вас, у людей, законы гораздо совершеннее.
ГЛАВА XXII
Новичок в дипломатии. Коммерческий расчет. Груз взглядов. Как подбирать ассортиментЯ начал серьезно подумывать об отплытии в Низкопрыгию. Признаюсь, мне изрядно надоело считаться гувернером его королевского высочества принца Боба, и я жаждал вновь занять в обществе свое законное положение. Бригадир же заверял меня, что в Низкопрыгии всякого, кто приехал из-за границы, готовы считать знатной особой и что в его стране мне нечего опасаться такого обращения, какому я подвергался здесь. Обсудив этот вопрос в своем кругу, мы решили немедленно отправиться в посольство Низкопрыгии, чтобы получить паспорта и одновременно предложить судье Другу Нации отправить с нами депеши для его правительства, так как представители Низкопрыгии пользовались для доставки дипломатической почты любой подвернувшейся оказией.
Мы застали судью в домашнем костюме, и выглядел он совсем не так, как накануне при дворе. Тогда он блистал хвостом, а теперь блистал полным его отсутствием. Впрочем, он нам обрадовался и пришел в полный восторг, когда я рассказал ему о своем намерении отплыть в Низкопрыгию при первом попутном ветре. С истинно республиканской простотой он тут же попросил доставить туда же и его самого.
Предстоит новое вращение колес, большого и малого, объяснил он, и ему очень важно быть на месте. Хотя все, несомненно, выполняется по самым строгим республиканским правилам, тем не менее каким-то образом — он не знает каким, но тем, кто находится на месте, всегда достаются лучшие должности. Поэтому, если я могу предоставить ему каюту, он сочтет это за величайшую услугу, и я могу быть уверен, что его партия тоже не отнесется к этому безразлично. Хотя я не совсем его понял, но тем не менее весело сказал, что каюты лорда Балаболо и его друзей находятся в его полном распоряжении. Тогда он спросил, когда я намереваюсь отплыть.
— Как только поднимется ветер, достаточно крепкий, чтобы мы могли выйти из гавани, — ответил я. — А случиться это может и через полчаса.
Тогда судья Друг Нации стал упрашивать меня подождать, пока он не подыщет charge d'affaires [16]. Ему категорически воспрещается покидать посольство, не оставив заместителя. Он только слегка причешет обрубок хвоста, выбежит на улицу и найдет подходящего кандидата. Если бы только я немного подождал— он управится за пять минут. Было бы невежливо отказать ему в таком пустяке, и я обещал его дождаться. Судья, видимо, бежал со всех ног, потому что уже через десять минут он вернулся, ведя за собой дипломатического рекрута. Он сказал мне, что жестоко обманулся в своих ожиданиях. Первые трое, кому он предложил место, отказались наотрез, и дело чуть не дошло до взаимных оскорблений, но, к счастью, наконец нашелся моникин, которому нечем было заняться, и судья тут же его завербовал.
Пока все шло превосходно, но, к несчастью, у новоиспеченного дипломата был очень длинный хвост, что строжайше запрещалось обычаями Низкопрыгии, за исключением тех случаев, когда ее представитель являлся ко двору. Политическая этика Низкопрыгии, точно какой-нибудь деревенский щеголь, имела, видимо, два костюма: один — для будней и другой — для праздников. Судья сообщил своему будущему заместителю, что ему необходимо подвергнуться ампутации хвоста, иначе он не может занять предлагаемое место: хвосты на родине судьи запрещены обоими общественными мнениями — и горизонтальным и вертикальным. Кандидат возразил, что он очень хорошо знает обычаи Низкопрыгии, но он сам видел, как его превосходительство направлялся во дворец с весьма внушительным хвостом. Отсюда, а также из некоторых других незначительных эпизодов, на которых он не останавливается, он делает вывод, что граждане Низкопрыгии не так уж слепо придерживаются своих правил, а придерживаются принципа, что, живя с волками, надо выть по-волчьи. Судья ответил, что этот принцип, несомненно, применяется везде, где можно, и что он сам по собственному опыту знает, как обидно ходить с обрубком, когда все вокруг разгуливают с длинными хвостами. Но хвосты — явление антиреспубликанское и как таковое было запрещено в Низкопрыгии народным голосованием. Даже сам Великий Сахем, сколь бы ему этого ни хотелось, не смеет носить хвост. Если же станет известно, что заместитель представителя государства преступил закон, то, пусть даже часть общественного мнения поддержит его, оппозиционная часть общественного мнения тут же ухватится за этот факт, после чего народ потребует вновь повернуть малое колесо, а это — видит небо!—и без того случается куда чаще, чем удобно или выгодно. Тут кандидат спокойно расстегнул какие-то застежки и снял свой хвост, показав, к нашему восхищению, что хвост фальшивый и что сам он не больше и не меньше, как замаскированный гражданин Низкопрыгии. Впоследствии я узнал, что то же самое почти всегда происходит с большинством представителей этого крайне самобытного народа, когда они оказываются за пределами своего возлюбленного отечества. Судья Друг Нации был в полном восторге и сообщил нам, что лучшего он и пожелать бы не мог.
