Конные разведчики японской армии в Маньчжурии
Шпионаж всегда был призванием японцев, — подчеркивал он. В течение ряда поколений японцы шпионили друг за другом: сосед за соседом, брат за братом. Власти широко использовали как профессиональных агентов, так и добровольных осведомителей. В результате шпионаж настолько вошел в плоть и кровь японцев, что они занимаются им при всякой возможности, особенно находясь за границей. Отсюда Гесс сделал вывод, что любой японский турист или командировочный является потенциальным шпионом.
Эти наблюдения Гесса делают понятным, почему при организации своей системы шпионажа японцы обратились именно к германской системе тотального шпионажа Вильгельма Штибера, шефа военной разведки канцлера Бисмарка.
Вильгельм Штибер родился в мае 1818 г. в Саксонии в семье мелкого служащего. Намереваясь сделать из него священника, отец отправил сына изучать богословие в Берлин, но тот очень скоро забросил религиозные занятия и занялся юриспруденцией. На этом поприще молодой человек сумел сделать замечательную карьеру и вскоре стал одним из лучших берлинских адвокатов. Редактируя «Полицейский журнал» и будучи тайным агентом-провокатором, Штибер мог заблаговременно знакомиться с уликами против своих клиентов и выигрывал процесс за процессом. Но Штибер был честолюбив, карьера адвоката его не удовлетворяла. Он стремился к более высоким постам. Благодаря острому уму, умению использовать любую возможность в 1850 г. он был назначен комиссаром полиции и вновь преуспел в работе.
После отстранения от власти кайзера Фридриха Вильгельма Штибер временно покидает Германию и перебирается в Санкт-Петербург, где содействует реорганизации русской разведки и одновременно собирает разведданные для немецкой разведки.
Работа Штибера получила высокую оценку начальства, и в 1863 г. он был представлен канцлеру Пруссии Бисмарку, который вынашивал планы превращения Пруссии в сильнейшее государство Европы и обеспечения ее господствующего положения. Первым шагом на пути к этой цели должен был стать разгром Австрии. Придавая огромное значение предварительной разведывательной работе, Бисмарк поручил это дело Штиберу. Такого случая талантливый шпион ждал давно и выполнил задание с блеском. На основании его отчета военное руководство Пруссии разработало план военных действий, которые завершились полным разгромом австрийцев в сражении при Садовой.
В период подготовки к кампании против Австрии Штибер создал совершенно новую отрасль тайной полиции, которая стала предшественницей современной внешней разведки. Одновременно служба Штибера выполняла и функции контрразведки.
При подготовке вторжения прусской армии во Францию в 1870 г. Штибер буквально наводнил эту страну своими агентами. Было учтено все: количество скота на фермах, сбережения сельских и городских общин, места нахождения складов оружия и боеприпасов, протяженность дорог, наличие транспортных средств и укреплений, дислокация войск, фамилии офицеров, их привычки и склонности и т. д. От внимательных глаз и ушей Штибера не ускользнуло ничего.
По окончании Франко-прусской войны Штибер приступил к созданию новой широко разветвленной заграничной шпионской сети. В качестве своих агентов он использовал буфетчиков, официанток, горничных, служащих в иностранных отелях, рабочих, бродячих немецких музыкантов, парикмахеров, женщин легкого поведения и даже аристократок. Вся Европа была опутана этой гигантской сетью осведомителей. Да и в самой Пруссии тайная полиция была вездесущей.
Вскоре доктрина тотального шпионажа, сформулированная Штибером, получила широкое распространение во всем мире. От прусских офицеров, помогавших Японии создавать собственную регулярную армию, узнали о ее существовании японцы и направили к Штиберу для консультаций особую делегацию. Штибер был хорошим учителем и познакомил японцев со своей доктриной в деталях, ну а те, в свою очередь, оказались прекрасными учениками и вскоре смогли продемонстрировать «учителю» результаты выученных уроков.
Во всю ширь японский шпионаж развернулся накануне и во время Русско-японской войны 1904–1905 гг. Япония готовилась к войне тщательнейшим образом. Японские шпионы наводнили Приморье, Маньчжурию, Северный Китай и Монголию. Группа офицеров Генштаба под видом инженеров работала на постройке Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). Там же были сконцентрированы большие группы тайных агентов из числа завербованных китайцев, маньчжуров и корейцев, работавших на строительстве.
Многие японские агенты, офицеры Генерального штаба, «специализировались» в качестве содержателей публичных домов и курилен опиума. Причем «японские» улицы таких городов, как Владивосток, Никольск и другие, почти сплошь состояли из публичных домов. Шпионы скрывались под видом проституток и сутенеров. Они не гнались за деньгами, но вылавливали из портфелей и карманов посетителей важнейшие документы.
Одной из самых распространенных среди японских разведчиков была профессия фотографа. Из «фотографов» особенно прославился некий Нарита, который занимался шпионажем во Владивостоке. Нарита специализировался на групповых снимках военнослужащих и брал меньше, чем другие. Поэтому желающих сниматься у него всегда было хоть отбавляй. Недели за две до начала войны он исчез из города, имея в багаже точнейшие сведения об офицерском составе гарнизона, задокументированные фотографиями и автографами незадачливых офицеров!
Нередко японские шпионы скрывались под обличьем приказчиков магазинов, парикмахеров, лакеев, кучеров, коммивояжеров, точильщиков ножей, скупщиков старья… Особенно успешно орудовали «домашние брадобреи» на службе российских чиновников, генералов и дипломатов. В домашней обстановке они преспокойно переписывали и перефотографировали секретные документы, нередко хранившиеся совершенно небрежно.
За какую только работу не брались японские шпионы! Известно, что подрядчиком по очистке нечистот в Порт-Артуре был помощник начальника 3-й японской армии! Частые поездки по городу этого «подрядчика», обычно сидевшего на ассенизационной бочке, оказались весьма полезными для японского командования. Когда 3-я японская армия генерала Ноги напала на Порт-Артур, ее офицеры были прекрасно осведомлены о каждом уголке крепости, включая расстановку кораблей на рейде, местонахождение мощных прожекторов, предназначенных для ослепления противника, и т. д.
Японцы располагали большим количеством шпионов, в совершенстве владевших русским языком. Для их подготовки перед началом Русско-японской войны в ряде японских университетов были открыты кафедры русского языка и литературы.
Разведкой у японцев занимались: особое отделение Генерального штаба, отдел разведки военно-морского ведомства, информационная служба министерства иностранных дел, а также различные националистические «тайные» общества.
Эти «тайные» общества были типично японским новшеством. Все они исповедовали идеи превращения Японии в гегемона на Востоке и божественного происхождения японского народа. Формально они не были тайными, скрывалась лишь их причастность к шпионажу. Так, уже в 1879 г. было создано общество «Гэнъёся» — «Общество черного океана». «Гэнъёся» открыто пропагандировало идеи захвата Китая, Кореи, российского Дальнего Востока и тайно вело шпионаж против России.
Создание «Гэнъёся» положило начало организации других националистических обществ, внешне имевших различные предназначения, но втайне ставивших одну-единственную цель — выявлять уязвимые места у китайцев и русских, вести подрывную и разведывательную работу на их территории, готовить почву для японского вторжения.
В 1898 г. два небольших общества, возникшие вскоре после «Гэнъёся», объединились и образовали Восточно-азиатское общество единой культуры. Официально его целями были выработка и распространение единой системы письменности для японо-китайского сближения. Деятельность этого общества ограничивалась территорией Китая.
В Шанхае японцы основали школу, известную как колледж Тун Вэня. Она готовила своих слушателей для работы в качестве тайных агентов в Восточной Азии. К 1908 г. колледж окончили 272 человека, которые затем были направлены на работу в Китай, Бирму, Индию и на Филиппины. Колледж продолжал свою бурную деятельность до самой капитуляции Японии в 1945 г.
Самым значительным из всех японских националистических обществ было «Кокурюкай» — «Общество черного дракона», основанное в 1901 г. Утидой Рёхэем. «Черный дракон» — это японское название реки Амур. В самом названии этой организации содержался намек на его главную цель — вытеснить русских за Амур. Вся деятельность Кокурюкай была направлена на войну с Россией, цель его работы заключалась в обеспечении успеха японской армии при помощи своих шпионских сетей. Все создатели «Кокурюкай» имели опыт шпионажа в Азии. К 1944 г. «Кокурюкай» насчитывало свыше 10 000 членов. Его деятельность охватывала такие отдаленные друг от друга районы, как Россия, Северная Африка, США и Латинская Америка. Как и другие подобные организации, общество «Кокурюкай» имело ряд собственных учреждений. Так, в Токио ему принадлежало две школы, где проводилось обучение шпионажу. Подобная же школа существовала в Осаке.
