– Что с ним? – услышал Лавров дрожащий голос. – Скажите, что с ним? Надо унести его отсюда… Скорее…
Кундин боязливо ступил с эскалатора на площадку, со страхом оглядываясь на бушующую за щитом стихию. В глазах его стоял безумный страх, посиневшие губы подергивались.
За спиной врача, сквозь прозрачную стену щита, Лавров увидел полыхающую желтым пламенем плотную лавовую завесу, тяжело струившуюся вниз. И сразу все всплыло в его памяти.
– Садухин?… Грабин?… – едва слышно произнес он. – Где они?
– Успокойтесь, успокойтесь, Сергей Петрович… – прерывающимся голосом ответил Кундин. – Садухин жив…
– А Грабин? Говорите же! Где Грабин? – крикнул Лавров, поднимаясь на ноги.
Кундин отвел глаза и молча указал головой на бесконечный огненный свиток, разворачивавшийся за щитом.
С минуту Лавров стоял в оцепенении, с широко раскрытыми, неподвижно устремленными на лавовый поток глазами.
Дверь щита была открыта. Площадка по ту сторону щита была лишь до половины притянута. На ней у самой двери лежало длинное сверло с внутренними, телескопически выдвинутыми трубами, облепленными застывающей лавой. По ту сторону щита толстый черный шланг, свернувшись в кольцо, словно гигантский удав, разбросал по полу, у ног людей, свои могучие головные щупальца.
Несколько человек хлопотали возле батареи сверл, устанавливали приборы.
Лавров медленно опустил руки и поднял голову. Лицо его было искажено болью.
– И вы были на волосок от его участи, дорогой Сергей Петрович, – плачущим голосом произнес Кундин. – Страна не простила бы мне.
Лавров не слышал его.
– И даже тела его не отыскать… – прошептал он. Помолчав, Лавров резко вскинул голову.
– Что думаете делать, товарищ Кундин? – отрывисто спросил он.
Кундин посмотрел на него растерянными глазами и не сразу ответил.
– Надо… надо созвать совещание… Такой мощный поток не остановить… Надо дать ему излиться хотя бы частично…
Лавров подошел к раскрытой двери и всмотрелся в клубящиеся облака пара, окрашенные теперь в желтый цвет. Первая струя лавы потеряла первоначальную багровую окраску, тоже переменив ее на желтую.
– Какое расстояние отделяет нас сейчас от головы встречного тоннеля из шахты бис? – спросил Лавров, не сводя глаз с лавового потока.
– Две тысячи двести метров, – ответил Кундин.
– Прикажите шахтному диспетчеру передать на шахту бис мое распоряжение: продвигать щит и производить метаморфиза-цию породы вокруг тоннеля крайне осторожно, с глубокой разведкой недр на температуру и давление. Дайте им подробную информацию о нашей аварии.
Пока Кундин передавал по телефону этот приказ, Лавров неподвижно стоял у двери. Он лихорадочно перебрал в мыслях все способы борьбы со стихией. Что делать? Что можно сделать?
Такой мощный поток не затампонируешь. Очевидно, эта лавовая жила имеет сообщение с основным магмовым очагом, лежащим на большой глубине. Значит, поступление лавы на него будет непрерывным… Тогда с ним не справиться имеющимися средствами… Через несколько часов это станет ясным… Но и ждать сложа руки, оставаться пассивным нельзя… Надо бороться!
– Вы кончили, Григорий Семенович? – резко обернулся Лавров к Кундину.
– Все сделано, Сергей Петрович, – ответил тот, взглянув на Лаврова.
– Прикажите включить брандспойты нижних секторов, – быстро заговорил Лавров. – Увеличить дозировку георастворителя, чтобы удалять накопляющуюся внизу у щита лаву. Ввести в нее несколько холодильных машин, чтобы ускорить охлаждение. Увеличить число работающих вентиляторов, чтобы не допустить проникновения паров и газов из тоннеля в поселок. Отвести назад щит на десять метров.
– Сейчас передам, Сергей Петрович, – торопливо ответил Кундин.
– Приступить к тампонированию первой, более слабой струи, – продолжал Лавров. – Одновременно начать глубокое зондирование по трассе, чтобы установить границы и очертания магмовой жилы.
Через минуту снизу послышался знакомый гул начавших работать брандспойтов. Одновременно площадка под ногами Лаврова вздрогнула: щит медленно и плавно, почти незаметно для глаза, сдвинулся с места и начал попятное движение по рельсам.
«Ничего, – сжав зубы, думал Лавров. – Сегодняшнее отступление завтра превратится в наступление. Мы посмотрим, чья возьмет…»
* * *
Весь остаток дня и всю последующую ночь в тоннеле шла напряженная работа. В галереях, производивших расплавление, порода была заморожена, все операторы по метаморфизации грунта находились за щитом, в головной части тоннеля. Они были заняты глубокими разведками и замораживанием породы вокруг продолжавшего бить лавового потока. Длинные, непрерывно наращиваемые стержни разведочных аппаратов углублялись на десятки и сотни метров в окружающие недра. Измерительные приборы доносили о внутренней температуре и давлении, выбрасывали образцы проходимых горных пород. Все яснее и определеннее становились контуры магмовой жилы, ее объем, протяжение, направление.
Лавров не ошибался, когда говорил, что жила идет наклонно снизу вверх в нескольких десятках метров сбоку от тоннеля. Электроплавы галерей слишком далеко углубились в породу, размягчили слой, отделявший тоннель от магмовой жилы, и лава, находившаяся под большим давлением газов, прорвав этот слой, теперь изливается за щитом.
Ранним утром, на совещании, которое было созвано в коттедже Лаврова, старший геолог шахты доложил об этом. По его мнению, магмовая жила, проходящая вблизи тоннеля, изолирована и лишена притока свежей лавы из какого-либо глубоко лежащего в недрах магмового очага. Это видно из того, что лавовый поток, по последним измерениям, несколько уменьшился, точно так же как и скорость его истечения. Очень возможно, что в этом сказывается и влияние работы холодильных машин, замораживающих грунт вокруг лавопада, хотя пока еще на далеком от него расстоянии.
Садухин доложил совещанию, что первый небольшой поток лавы в секторе Дельта восьмой галереи уже затампонирован. Конусовидный тампон из огнеупорной упругой пластмассы заткнул, как пробка, отверстие и под давлением воздуха в четыреста пятьдесят атмосфер продвигается сейчас в глубь породы, неся в себе мощный холодильный аппарат.
Учитывая этот успех, Лавров приказал применить вчетверо больший тампон для ликвидации главного потока лавы за щитом.
– Эту опасную операцию я поручаю вам, товарищ Садухин, – обратился Лавров к молодому инженеру, с мягкой улыбкой глядя на него.
После памятного происшествия на площадке щита, когда оба они так счастливо избежали опасности, между ними возникло какое-то теплое, братское чувство.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
