Настала очередь Тревиса краснеть. Он пожал плечами.
Обращаясь к Норе, Гаррисон сказал:
— Дорогая, не могу выразить словами, как я рад затебя.
— Спасибо.
Нора бросила на Тревиса светящийся любовью взгляд, и впервые за весь день у него возникло желание постучать по дереву.
Поскольку их свадебное путешествие должно было продлиться по меньшей мере неделю или дней десять, Нора опасалась, как бы им не пришлось спешно возвращаться в Санта-Барбару, если ее агент по продаже найдет покупателя на дом Виолетты Девон, она попросила Гаррисона Дилворта оформить на себя доверенность, чтобы в ее отсутствие он мог от ее имени решать все вопросы, связанные с продажей дома. Меньше чем через полчаса все было оформлено, подписано и засвидетельствовано. Последовал очередной раунд поздравлений и наилучших пожеланий, после чего они отправились за прицепом для автомобиля.
Они собирались взять с собой Эйнштейна не только на бракосочетание в Вегас, но и в свадебное путешествие. Предвидя трудности, которые могли возникнуть при поиске хороших, чистых отелей, где не возбранялось проживание с собаками, они предусмотрительно решили приобрести домик на колесах. И потом, ни Нора, ни Тревис не смогли бы заниматься любовью в одной комнате с ретривером. «Это все равно что делать это в присутствии третьего человека», — говорила Нора, зардевшись как маков цвет. Если они будут останавливаться в мотелях, им придется брать два номера: один — для себя, а другой — для Эйнштейна, что тоже неудобно.
К четырем часам они нашли то, что искали: среднего размера серебристый «Эйрстрим» с крошечной кухней, столовым отсеком, гостиной, спальней и ванной. Ложась спать, они смогут оставлять Эйнштейна снаружи и закрывать за собой дверь. Поскольку на пикапе Тревиса уже было надежное сцепление для трейлера, они прицепили «Эйрстрим» к заднему бамперу и увезли его с собой сразу же после оформления покупки.
Сидя в машине между Тревисом и Норой, Эйнштейн все время оборачивался и поглядывал в заднее стекло на сверкающий полуцилиндрический трейлер, как бы поражаясь людской изобретательности.
Они также купили занавески для трейлера, пластмассовые тарелки и стаканы, продукты и кучу других нужных для путешествия вещей. Вернувшись к Норе домой и приготовив обед, они еле передвигали ноги. В зевании собаки тоже не было никакого скрытого смысла, она просто устала.
Ночью, когда Тревис спал глубоким сном в своей постели, ему привиделись древние окаменелые деревья и ископаемые динозавры. Кошмары двух предыдущих ночей не повторились.
В субботу утром они выехали в Вегас навстречу семейной жизни. Решив, что с трейлером удобнее всего путешествовать по широким разделенным автострадам, они двинулись по Рут 101, сначала ведущей на юг, а затем поворачивающей на восток и переходящей в Рут 134, которая, в свою очередь, переходила в Интерстрит 210. К югу от этих трасс остались Лос-Анджелес и его окрестности, а на севере располагался обширный массив Анджелесского национального заповедника. Позже, когда они проезжали по огромной пустыне Моджейв, Нору привел в восторг бесплодный и в то же время неотразимо прекрасный пейзаж из песка, камня, перекати-поля, мескита, юкки и других кактусов. «Мир, — сказала она, — оказался гораздо больше, чем я себе представляла». Тревис наслаждался ее непосредственностью.
В три часа дня они подъехали к Барстоу (Калифорния), островку, растянувшемуся посреди этой огромной пустыни. Их соседями по стоянке в автогородке были Фрэнк и Мэй Джордан, супружеская чета средних лет из Солт-Лейк-Сити, путешествующие вместе со своим любимцем, черным Лабрадором по кличке Джек.
К удивлению Тревиса и Норы, Эйнштейн с восторгом играл с Джеком. Они гонялись друг за другом вокруг трейлеров, покусываясь, вертелись клубком, падали и вновь поднимались и носились друг за другом. Фрэнк Джордан бросал красный резиновый мячик, и собаки мчались за ним наперегонки. Они играли и по-иному: стараясь выхватить друг у друга мяч и как можно дольше удерживать его. Тревис даже притомился, наблюдая за ними.
Вне всякого сомнения, Эйнштейн был самым умным в мире псом, феноменом, чудом, таким же восприимчивым, как человек, но он был и простой собакой. И каждый раз, когда Эйнштейн напоминал Тревису об этом, тот приходил в восторг.
Позднее, поужинав вместе с Джорданами на открытом воздухе поджаренными на древесном угле гамбургерами, кукурузными початками и выпив пива, соседи пожелали друг другу доброй ночи, а Эйнштейн попрощался с Джеком. Очутившись в прицепе, Тревис потрепал ретривера по голове и сказал:
— С твоей стороны это было очень мило.
Пес поднял голову и посмотрел на Тревиса, как бы спрашивая у него, что, черт возьми, тот имеет в виду.
Тревис сказал:
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, мохнатая морда.
— Я тоже знаю, — сказала Нора, обнимая Эйнштейна. — Когда ты играл с Джеком, то легко мог оставить его в дураках, если бы захотел, но ты иногда поддавался ему, да?
Собака часто задышала и довольно оскалила зубы.
Выпив еще глоток пива, Нора ушла в спальню, а Тревис расположился на диване в гостиной. Он подумывал о том, не лечь ли ему вместе с ней, а она, в свою очередь, возможно, тоже намеревалась пустить его к себе в постель. В конце концов, до свадьбы было меньше четырех дней. Один Бог знал, как Тревис желал ее. И хотя Нора, конечно, испытывала некоторый девичий страх, она тоже желала его; в этом он нисколько не сомневался. С каждым днем они все чаще дотрагивались друг до друга, их поцелуи становились более частыми, более интимными, а воздух вокруг них был наполнен эротической энергией. Но почему не сделать все, как положено, раз уж до этого дня оставалось так мало времени? Почему не лечь в супружескую постель девственниками, ей — девственной по отношению ко всем, а ему — по отношению к ней?
Ночью Тревису приснилось, что Нора с Эйнштейном заблудились в этой огромной пустыне. Во сне у него не было ног, и ему приходилось мучительно долго ползти, чтобы найти их, и это было ужасно, потому что он знал: там, где они были, им угрожало… что-то.
Воскресенье, понедельник и вторник в Вегасе прошли в подготовке к свадьбе, наблюдении за восторженными играми Эйнштейна с другими собаками и походах к пику Чарльстон и озеру Мид. По вечерам Нора и Тревис оставляли Эйнштейна наедине с его книжками, а сами шли развлекаться. Тревису было не по себе оттого, что они бросают ретривера одного, но Эйнштейн всячески давал им понять: он не хочет, чтобы они проводили вечера здесь, в трейлере, только потому, что глупые и недальновидные владельцы отелей не пускают в казино и концертные залы воспитанных гениальных собак.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
