Экспедиция беспомощно бродила по пустой степи несколько дней под водительством Турко невзирая на все более громкие протесты Сопете против обмана, пока не наткнулась на огромные овраги в районе Льяно Эстакадо, где испанцы услышали от одного индейца сообщение о прохождении в тех краях шесть лет до этого Кабесы де Вака. Здесь Коронадо заметил довольно резкое изменение климата, и тогда же под строгим допросом Турко признался, что он обманул испанцев и завел их совсем не туда, вступив в сговор с индейцами пеко и другими племенами, обещав увести их подальше и оставить где-нибудь для погибели, надеясь, что они сами себя и лошадей прокормить не смогут. Теперь Сопете был назначен главным проводником и стал выводить отряд из этих земель, а его соперник снова оказался на цепи.
Сам Коронадо тоже понял, что он зашел слишком далеко на юг от своей цели, и решил подниматься на север. Но на проведенном с офицерами совещании все высказали мнение, что всю армию в пути прокормить будет уже невозможно и что для ее спасения ей следует вернуться в Тигвекс, а дальше в Кивиру двигаться небольшим отрядом. Главному контингенту предстояло пройти свыше 650 миль до места назначения и питаться тем, что можно было найти по маршруту. Поскольку, кроме мяса бизонов, других продуктов у них не было, многие люди болели и страдали. В поход на север было отобрано 30 всадников и полдюжины пехотинцев. В то время как этот отряд приближался к руслу реки Арканзас с запада, с востока к ней двигалась экспедиция Эрнан де Сото, что вызывало большое беспокойство вице-короля, который получал об этом тревожные сведения в Мехико через Гавану. Было лето 1541 года.
Коронадо вышел на берег реки Арканзас около сегодняшнего поселения Форд в штате Канзас в самом конце июня, а буквально через несколько дней его люди увидели индейцев кивира, которые охотились на бизонов. Увидев странных людей на невиданных животных, индейцы бросились спасаться бегством, но их удалось настичь, и после объяснений со своим соплеменником Сопете они успокоились, что позволило Коронадо переговорить с ними. Он уже не рассчитывал на обнаружение в Кивире богатств, которые им расписывал Турко, но увиденное им первое же поселение этого племени — из круглых примитивных жилищ с покрытыми травой крышами не могло окончательно не разочаровать его и всех его спутников. Остальные местные поселения повторяли первое почти во всем Природа их там порадовала обилием зелени и животных, но это, пожалуй, было все, что Кивира (Канзас) могла им предложить. Этой экспедицией Коронадо открыл самые центральные районы будущих Соединенных Штатов. Коронадо и де Сото не встретились в этих краях, но были удивительно недалеко друг от друга.
Приближалась зима, и после очередного совещания офицеров было решено сразу двинуться вслед за главной частью войска, в обратную сторону. После очередного заговора Турко с индейцами, направленного на то, чтобы лишить испанцев продуктов питания, он был казнен на пути в Тигвекс Прибыв туда в конце сентября, Коронадо готовился провести там еще одну холодную и нелегкую зиму. Участники основного контингента армии не хотели верить в сообщение отряда Коронадо, что в Кивире нет золота. Совсем напротив, по слухам, которые им приходилось слышать от индейцев, они считали, что его просто не удалось обнаружить и что за самой Кивирой находились самые богатые земли. Они настаивали на новом походе туда всей армией с наступлением весны. Коронадо не хотел отнимать у них эту последнюю надежду и заверил их, что эта новая экспедиция непременно состоится. Но сам он испытывал очень большое разочарование и досаду в связи с провалом главной цели столь дорогостоящего, трудного и длительного похода. Только от Сиболы до Кивиры ему пришлось пройти почти 2000 миль!
Вскоре после прибытия Коронадо в Тигвекс там появился капитан Товар, приехавший с небольшим отрядом из Соноры, куда он был направлен губернатором для наведения порядка в поселении Сан-Геронимо. Товар привез с собой почту из Мехико и очень серьезное сообщение о большом восстании индейцев на всей территории Соноры. Продвижение в столицу колонии теперь должно было проходить по опасной территории восставших индейцев, которые повсюду убивали испанцев и громили их поселения. Одно из сообщений для капитана Карденаса уведомляло его о смерти его старшего брата в Испании, куда он должен был возвратиться для вступления в очень большое наследство, поскольку вице-король уже дал ему на это разрешение. Раненый капитан решил сразу же отправиться на родину, несмотря на опасности пути в столицу колонии, но ему пришлось надолго задержаться в Сан-Геронимо из-за разраставшегося восстания индейских племен Соноры и других территорий.
Вторая зима в Тигвексе потребовала от испанцев очень большой выдержки. Испытывая серьезные трудности быта, питания и безделье, люди ссорились, дрались, конфликтовали со своими командирами и жестоко обращались с соседними индейцами. Чтобы как-то мобилизовать их дух на ожидание лучшего, Коронадо подбадривал и успокаивал их планами нового похода в Кивиру и более далекие земли, но сам терял к этому делу интерес Неожиданный несчастный случай круто повернул все планы в совершенно другую сторону.
В конце ноября 1541 года губернатор отправился верхом на охоту, что он делал довольно часто. На этот раз его прислуга пристегнула седло на спине его лошади новым ремнем, который вместе с другим снаряжением в обозе неоднократно попадал в дожди, снега и под жаркое солнце и возможно подгнил. Когда Коронадо помчался на своем коне, опередив своего напарника, ремень неожиданно лопнул, и губернатор упал на землю прямо под копыта следовавшей за ним другой лошади. Перескакивая через генерала, лошадь ударила его копытом по голове так сильно, что жизнь его оказалась в опасности. Постепенно он начал медленно поправляться, но полностью выздороветь он уже не мог. Этот несчастный случай стал поворотным пунктом в его жизни и карьере.
Коронадо стал все чаще думать о своей судьбе, о своем доме и семье, а затем начал даже говорить об этом со своими офицерами. О его новом настрое вскоре узнали все люди, а через некоторое время оно завладело всеми, и генералу была представлена петиция, подписанная большинством участников экспедиции, с просьбой о возвращении в Мексику. Вопрос об этой просьбе был поставлен на всеобщее обсуждение, которое вылилось в решение подавляющего большинства офицеров, солдат и идальго. Тогда Коронадо отдал приказ подготовиться к выходу в Мехико к началу апреля 1542 года. Только группа монахов твердо высказалась за то, чтобы остаться среди индейцев для миссионерской работы в целях приобщения их к католической вере.
