Противоположная часть деревни выглядела нетронутой. Поскольку все оставшиеся жители убежали в горы, ронк утратил к ним интерес. Квентин и Тамис остановились у крайних хижин, со страхом осматривая покинутое селение.
— Ты не мог ошибиться, глядя в глаза ронка? — в отчаянии спросила Тамис.
Из голоса пропали присущие девушке нотки бравады и иронии. Сейчас она едва могла заставить себя говорить.
Квентин сумел только кивнуть в ответ.
Тогда Тамис продолжила:
— Он никогда бы не сделал ничего подобного, будь он в своем уме. Ард скорее бы убил себя. Он был добрым, он был самым лучшим из всех, кого я знала. Он считал гвардейцев своей семьей, а себя — их отцом. Обучая новичков, он в первую очередь давал им понять, что ради их безопасности сделает все возможное. В часы отдыха он рассказывал забавные истории и пел. Ты знал его неразговорчивым и строгим, но таким он стал только после смерти короля. Ард не переставал казнить себя, считая виновным. Килен Элессдил отстранил его от командования. Это было большим несчастьем для Арда. А сейчас это чудовище, Антракс, лишил его возможности управлять своими собственными поступками, но оставил способность воспринимать происходящее.
Такой длинной речи Тамис ни разу не произносила, более того, она впервые оказалась близка к тому, чтобы высказать вслух свое отношение к человеку, которого любила. Словно устав разговаривать, Тамис надолго замолчала, растерянно и грустно глядя вдаль.
— Ты можешь себе представить, что с ним сейчас творится? — спросила Тамис после паузы.
Квентин мог это представить. Хуже того, он представил, что творилось бы с ним самим в такой ситуации, и это потрясло его до глубины души. Горец крепче сжал рукоять меча. Теперь он уже не убирал оружие в ножны на случай неожиданного нападения. Меч Ли был его единственной надеждой хоть как–то уравновесить силы в смертельной борьбе. Странно, но прикосновение к оружию на этот раз не ободрило его.
Квентин и Тамис снова пересекли деревню в поисках ямы–ловушки. Солнце продолжало свой неторопливый путь по небу, день проходил, не принеся ничего утешительного, близился приход ночи, обещавшей новые страхи и неопределенность. Время назойливым шумом в ушах напоминало о том, что ставкой в этой борьбе была их жизнь.
Пока Квентин и Тамис обходили деревню, все было тихо. Подойдя к крайним домам, они услышали приближающийся шум шагов ронка. Тамис резко повернулась, лезвие короткого меча яростно сверкнуло в ее руке.
— Может, пора остановиться и встретить его здесь?! — прошипела она. — Может, пора забыть о бесплодных поисках ловушек!
Квентин хотел было резко одернуть девушку, но вовремя одумался. Он только покачал головой и постарался, чтобы голос звучал как можно мягче.
— Наша смерть будет бессмысленной, мы ничем не поможем Арду Патринелю. — Тамис сердито смотрела на него, но Квентин не опустил глаза. — Мы пришли к соглашению. Давай будем его придерживаться.
Остаток дня они продолжали бегство по направлению к Погребенному Замку, выбрав почти заросшую тропу. За весь день они не встретили никаких признаков жизни. Почти посередине между деревней и Погребенным Замком, уже в сумерках, Квентин и Тамис вышли на большую изрытую ямами поляну, сильно заросшую травой.
И без того скудный уже свет заходящего солнца рассеивался росшими вокруг соснами высотой почти сто футов. Квентин и Тамис по еле видимой тропинке направлялись к противоположному краю поляны, когда девушка внезапно схватила горца за руку и заставила остановиться. По мнению Квентина, тропа впереди не отличалась ничем особенным — такая же неровная и покрытая густой травой. Тогда Тамис подтолкнула его вперед на несколько шагов, и Квентин увидел, что именно привлекло внимание девушки. Яма была отлично замаскирована щитом из тонких веток, покрытых покрашенной тканью, на которой при помощи клея держались песок, пыль, пучки сухой травы и разного мусора. Прикрытие было выполнено настолько хорошо, что буквально растворялось на окружающей поверхности и было незаметно, даже если подойти вплотную.
Но Тамис увидела. Квентин уважительно взглянул на девушку. Она пренебрежительно улыбнулась:
— Просто повезло.
Тамис показала чуть в сторону, и через некоторое время Квентину удалось рассмотреть, что один из уголков материи завернулся наверх.
— Если присыпать его землей, яма будет совершенно невидимой.
— А если передвинуть его в сторонку, получится отличный отвлекающий предмет. И обозначение границы ловушки для нас. — Квентин обернулся к девушке. — Как ты считаешь?
Тамис задумчиво кивнула.
— Ард наверняка заметит его, как и я. — Тамис подняла руку и сильно сжала плечо Квентина. — Это именно то, что мы искали, горец. Здесь мы и остановимся.
Они отрезали завернувшийся уголок ткани и снова положили его, слегка присыпав землей, но уже позади ямы. Потом рассыпали рядом мелкие ветки и пучки травы, имитируя там ловушку. Вполне вероятно, что ронк, используя опыт и хитрость Арда Патринеля, будет опасаться ловушек, особенно если увидит неподвижно стоящую жертву, готовую к бою. Если им удастся заставить его опасаться ложной ловушки, ронк неминуемо упадет в настоящую, даже не успев понять, что происходит.
Риск был огромен, но ничего другого им не оставалось.
Теперь в сумраке наступающей ночи Квентин и Тамис ожидали противника, прислушиваясь к треску кустарника и неумолимо приближающимся тяжелым шагам. Они решили не зажигать огня, надеясь в темноте вернее заманить чудовище в ловушку. Появившаяся луна и звезды время от времени скрывались за облаками, освещая лесную поляну переменчивыми отблесками. Квентин и Тамис заняли позицию позади ложной ловушки; кратчайший путь к ним вел через настоящую яму. Пока ронк не вышел из леса, они стояли вместе, потом было решено разделиться. Все детали плана были продуманы до мелочей. Оставалось только реализовать его.
«План сработает, — подумал Квентин. — Он должен сработать».
Тяжелые шаги ронка все отчетливее слышались в ночной тишине. От этого звука кожа Квентина покрылась мурашками. Тамис стояла у него за спиной, и горец слышал ее хрипловатое дыхание. Оружие в их руках блестело при каждом появлении луны. Кровь глухими толчками отдавалась в голове Квентина, волшебный меч Ли отозвался на приближающуюся опасность голубыми искрами, горячившими кровь. Квентин почувствовал, что все его тело напряглось, готовое подчиниться власти магии. В мозгу бурлила странная смесь возбуждения и страха. Он знал, что должен измениться, и теперь понимал, что это значит. Под действием волшебной силы его захлестывала волна слепой ярости, и он рисковал своей душой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
