Вместе с Тутанхамоном был погребены великолепные резные вазы, статуи, лампы и коробочки из алебастра, глиняные и фаянсовые изделия из мастерских города Солнца, его охотничье снаряжение, его щиты и сирийское копье, его любимый веер с ручкой из слоновой кости и опахалом из белых страусиных перьев, а также множество разнообразных предметов из золота – скипетры, трости для ходьбы, трубы, кинжалы в ножнах, сами являвшиеся предметами искусства, подставки для головы и веера. Там была даже железная подставка для головы и железный кинжал (железо ценилось гораздо дороже золота). Золото было повсюду, оно отражало свет фонариков по мере того, как в благоговейном страхе исследователи продвигались из комнаты в комнату, – золото, которое в последний раз отражало свет факелов Ая тридцать веков назад.
Свет упал на маленькую пару льняных перчаток, их могли бы носить и сегодня. Каждый палец был аккуратно прошит мелкими стежками. Какими же маленькими были руки Тутанхамона!
Все эти предметы, из-за какой-то необъяснимой спешки, Аю удалось втиснуть в наскоро законченное захоронение.
Но великий момент открытия настал, когда была вскрыта последняя дверь и Картер со своей группой оказались наконец у самой могилы. В ней стояла лишь одна огромная деревянная камера или гробница, покрытая золотом и больше всего напоминающая большой золотой упаковочный ящик. В нем содержался еще один ящик, а в нем – еще один, всего там было четыре погребальных ящика, все – покрытые золотыми листами. Исследователи удивлялись, каким образом эти золотые ящики были внесены через узкий вход в захоронение, пока не заметили, что все панели и части гробницы были пронумерованы. Погребальная команда Ая принесла все по частям и установила гробницу уже внутри захоронения. Не исключено, что это была первая сборная конструкция в истории.
В последней из покрытых золотом гробниц они нашли саркофаг царя Тутанхамона. Он был вырезан из цельного куска желтого кварца. Его крышка из розового гранита весила полтонны и была такой тяжелой, что для ее подъема потребовалось четверо рабочих. Когда ее сняли, то на них глянуло золотое лицо Тутанхамона с изображениями аспида и грифа на лбу и с божественной золотой бородой на мальчишеском подбородке, выглядевшем таким же молодым и блестящим, как и в день своих похорон более тридцати веков назад.
Это был первый из трех гробов, имевших форму тела царя. Два наружных были из дерева, обшитого золотом, внутренний – из чистого золота. Два находятся в Каирском музее. Один был оставлен в Долине царей. Все были одинаковой формы, лишь уменьшались по размеру, и все они находились в каменном саркофаге. На лбу каждой маски находилась царская эмблема в виде аспида и грифа. Богиня в виде грифа простерла крылья вдоль тела царя, чтобы защитить его. А у его ног сидит Исида, оплакивающая Осириса.
Они нашли царя в последнем из трех золотых гробов, одетого в лучшие одежды и украшенного самыми прекрасными драгоценными камнями. На маске мумии была искусственная золотая борода, на стянутой бинтами груди крест-накрест лежали скипетры, на голову была надета корона двух Египтов с эмблемами, инкрустированными сердоликом, ляпис-лазурью, сардониксом и малахитом. Вместе с телом Тутанхамона было погребено более сотни украшений. Лишь на одну руку было надето тринадцать браслетов. На шее было застегнуто усыпанное драгоценными камнями защитное нагрудное украшение. На пальцах рук и ног были золотые охранные кольца, даже его маленькие сандалии и те были из золота.
Но самым трогательным из всех этих сверкающих сокровищ был маленький венок из засохших цветов, лежащий поверх царских эмблем. Считается, что его положила горюющая девочка, которую он оставил вдовой. Вероятно, Анкесенамон, несчастная третья дочь Нефертити, положила их в последний момент, перед тем как ее дедушка, царь Ай, окончательно выпроводил ее из гробницы. Она оставила после себя мумии двух мертворожденных детей, которые, если бы они выжили, могли бы спасти династию.
Присутствие Ая до последнего момента захоронения подтверждается рисунком на стене, на котором он руководит последними обрядами на погребении Тутанхамона. Это был беспрецедентный случай: никогда до тех пор правящий царь не участвовал в погребальных обрядах по случаю похорон молодого царя. Традиционно их исполнял сын для своего отца. Но мальчик, которого Ай учил и готовил к управлению страной, умер, не оставив ни сына, ни брата, которые могли бы совершить заключительную церемонию открывания рта.
Эта продолжительная церемония включала около сотни отдельных обрядов. По виду мумии мы можем заключить, что и эта церемония происходила в спешке.
Рисунок показывает царя Тутанхамона в виде мумифицированного бога Осириса, с головы до ног закутанного в белые одежды, с царским посохом и цепом в руках. На нем – множество драгоценных камней, искусственная золотая борода и высокая белая корона Верхнего Египта, которому покровительствовали все фиванские династии.
Царь Ай представлял разительный контраст облаченной в белые одежды фигуре усопшего. Он выглядел удивительно сильным для своих лет, в белом килте и сандалиях, которые жрецы всегда надевали при исполнении своих религиозных обязанностей, в изящно наброшенном на плечи плаще из леопардовой шкуры с волочащимися лапами, головой и хвостом. На голове у него была высокая черная шапка с царской эмблемой. Он вложил в руки умершего царя каменную вилку, которая должна была оживить мумифицированное тело, вдохнуть в него жизненную силу и дать возможность снова начать есть и пить.
Мертвые тела умащивали маслами, обкуривали благовониями и читали над ними молитвы. Старый царь выполнил последние необходимые погребальные обряды. Будучи жрецом, Ай вошел в транс, он ушел освобождать душу умершего царя. Когда он вышел из транса, душа вернулась к Тутанхамону. Больше Ай ничего не мог для него сделать.
Двери захоронения последнего потомка восемнадцатой династии, последнего царя золотого века Египта были окончательно запечатаны. Усталый царь, слишком старый для того, чтобы проливать слезы, руководил закрытием гробницы.
В мерцающем свете факелов стоящий перед могилой Ай поплотнее закутался в плащ, спасаясь от холодного ветра пустыни. Усталые глаза наблюдали, как запечатывают дверь, как ступени засыпаются тяжелыми камнями и песком. В эту ночь им сопутствовала удача, никто не следил за ними с окрестных холмов, ни один из участвовавших в похоронах не осмелился предать царя Ая, про которого говорили, что он умеет читать мысли, предсказывать будущее, и которого считали колдуном. Внутренне царь Ай мог рыдать, но лицо его оставалось бесстрастным, когда он вывел молодую вдову, свою внучку, и вся процессия по ночной пустыне двинулась назад, к Фивам. За ними следовали рабы с пальмовыми листьями, заметавшие отпечатки их следов. Наутро никто не мог бы различить следов погребальной процессии, никому бы и в голову не пришло, что в подземном дворце под холмом лежит тело коронованного мальчика-царя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
