Замечаний ей никто не делал: боялись.
Федор и Даша учились ровно, не радовали и не огорчали, зато Маша Белявская просто царила. Как-то утром Рина из любопытства зашла в класс к новичкам и обнаружила, что с Вадюшей творится нечто непонятное. Он подпрыгивал, блеял и поглаживал себя по животику.
– Чего с ним такое? – спросила Рина, когда Вадюша ненадолго вышел куда-то.
– Это все она! – Ева коротко хохотнула (тут все тревожно оглянулись, проверяя, не запылали ли где-нибудь обои) и ткнула пальцем в Машу.
Та сидела со счастливым лицом. Кожа на бледных скулах чуть розовела.
– Это, в общем, азы зоопсихологии… – объяснила Маша. – Человек всегда повторяет те действия, за которые его поощряют. Когда Вадюша делал что-то забавное, например подпрыгивал, мы – ну, в смысле все мы, кто здесь сидит, – выдавали ему подкрепление. Радовались, хохотали, устраивали овации. И он незаметно для себя начинал все чаще повторять этот смешной жест… Мы опять его поощряли, дожидались закрепления навыка и переходили к следующему.
– Вадюша же умный! Как же он этого не поймет?! – воскликнула Рина.
Маша улыбнулась:
– Этого никто не понимает. А оттого что Вадюша умный, он и обучается быстрее. Например, физик-ядерщик научится прыгать на одной ножке втрое быстрее дорожного рабочего, если правильно его подкреплять… Ну, если, конечно, не заподозрит…
– Чего не заподозрит?
– Что его дрессируют! Человек ни в коем случае не должен знать, что над его поведением работают! Тогда можно выучить его чему угодно: убирать за собой вещи, не хамить. Даже благородству можно обучить. Но тут есть важный момент! Если человек заподозрит, что его дрессируют – мы не только потеряем весь прогресс, но он еще и назло начнет все делать! А девяносто девять процентов дрессировщиков именно на болтовне и прокалываются!
С этого дня Рина стала приглядываться к Маше с возрастающим любопытством и вскоре обнаружила, что Маша дрессирует не только бедного Вадюшу. Она дрессировала вообще всех. Главным образом тем, что не слушала негатива и поощряла только позитив.
Алиса, допустим, говорила: «Как меня достал ШНыр!.. Я бы отсюда свалила! Хотя вот поставили новый теннисный стол, вроде ничего». Маша негатив пропускала мимо ушей, только рассеянно кивала, а едва звучала позитивная нотка, она моментально оживлялась и начинала расспрашивать: «Ух ты! А какой стол? А какая у тебя ракетка? Ты накладки сама клеишь? А какие?» – и Алиса моментально забывала все нытье и начинала рассказывать о ракетке и теннисе.
В другой раз Алиса Маше уже не жаловалась, а сразу несла ей позитивные новости, чтобы получить за них подкрепление. А с негативом можно было пойти к кухонной Наде. Надя всегда поощряла именно за негатив, охала, накручивала, сама накручивалась, всплескивала руками.
– Надя – это которая все время ноет и умирает? – уточнила как-то Маша, не всех еще знающая в ШНыре.
– Да, – подтвердила Рина. – Я все думаю, почему ее позвала пчела. И кажется, разобралась. Надя, хоть и ноет, все всегда доводит до конца. Например, нужно отчистить пригоревший котел. Другие уже через несколько минут видят, что он не оттирается, отчаиваются и бросают. А Надя трет его, трет, трет… Часами! Жалуется, что у нее руки болят, что вокруг все гады и эгоисты, что она одна все за всех тянет. Но при этом никогда не отойдет от котла, пока он не будет сиять!
– Ясно! – кивнула Маша, повернулась и куда- то пошла, потеряв, как Рина подумала, интерес к раз- говору.
– Куда ты? – крикнула ей вслед Рина.
– Я вспомнила, что Надя любит орешки в шоколаде, – отозвалась Маша и больше ничего не объяснила.
«Она что, собирается переделать характер Нади, купив ей орешки? Если б все было так просто», – подумала Рина с сомнением.
Через некоторое время все стали замечать, что характер у Нади не то чтобы улучшается, но порой она демонстрирует совершенно нормальные человеческие реакции: перестала, например, хлопать дверями и взвизгивать. И при этом пачка орешков в кармане у Маши опустела не больше чем наполовину.
– Это что, все та же? Я думала, ты ей всю пачку отдашь! – удивилась Рина.
Маша, улыбаясь, покачала головой:
– Она у меня зарабатывает по одному орешку. Когда она выдает какую-то хорошую, здоровую реакцию – например, в моменты раздражения сдерживается, – я угощаю ее орешком! Причем Надя, по-моему, раскусила, что орешек она получает не просто так. Злится, конечно, но все равно сдерживается… чтобы получить орешек.
– А не мало – по одному орешку?
– Да это еще много! Одна женщина из зоопарка выдрессировала двух белых медведей, давая им по одной изюминке! Представляешь, громадный белый медведь делает что-то правильное, пыхтит, старается – и получает в награду одну изюминку!.. У вас еще, кстати, Влад Ганич великолепно дрессируется.
Рине странно было слышать такое:
– Он же жмот!
– Понятия «жмот» не существует! Это не медицинский диагноз! – отрезала Маша. – Просто человек не умеет быть щедрым. Не научили его. Поощряй каждое проявление щедрости – и он тебе скоро каждый день подарки будет делать… Поначалу, конечно, ерунду какую-нибудь, типа прищепок из магазина одной цены, но и это уже движение души… Улыбкой можно поощрять, прикосновением, добрыми словами. Мы же только орем, когда что-то не так. А криков люди почти не боятся. Привыкли уже. Отрицательное подкрепление вообще с людьми не работает. А Ганич дрессируется блестяще! Все уроки усваивает с первого раза и навсегда! Повторять ничего не надо!
– Да он упрямый как осел!
– Упрямый он до тех пор, пока чего-то не понял. Ему систему во всем надо увидеть. Структуру. А когда структуру увидел – тут он как клещ. Мгновенно все схватывает. Это очень, очень перспективный объект с невероятно большим будущим!
* * *
Сразу после нападения шныров на Белдо в Копытово появилось несколько новых постов берсерков. Посты эти, выставленные в ключевых точках Копытово, очень осложнили жизнь всему ШНыру. Очень неудобно, когда даже для обычного похода в магазин нужно собираться отрядом.
Яра замкнулась, редко выходила из дома. Она худела, нервничала, у нее стало меньше молока. Илья не спал, вертелся, хныкал. Яра накручивала себя, плакала и характером так сильно начинала напоминать БаКлу, что Ул даже встретился с ВикСером в его магазине труб.
– Чего ж ты хочешь? Женщины – они тоже живые люди! – сочувственно вздохнул ВикСер. – Переживают… А когда еще и виноватый всегда под рукой – тут оно того… искушение им, конечно, большое поскандалить… Самые сложные годы брака – первые два. Потом со второго по десятый и с десятого по двадцать пятый. Дальше чуть полегче бывает. Главное, чтобы безразличия не появилось.
