— Так ты явился на Двелл узнать, сможешь ли заполнить пустоты в памяти? — спросил Фулгрим.
— В некотором роде, — согласился Гор, возвращаясь туда, откуда начал круг около цилиндров. — Все мужчины и женщины, помещенные сюда за тысячелетия, стали частью общего сознания, мировой памяти, которая содержит все усвоенное каждым из индивидуумов от первой большой диаспоры до настоящего времени.
— Впечатляет, — признал Мортарион.
— Едва ли, — сказал Фулгрим. — Мы все обладаем эйдетической памятью. Что здесь такого ценного, чего я еще не знаю?
— Фулгрим, ты помнишь все свои битвы? — поинтересовался Гор.
— Конечно. Каждый взмах меча, каждый маневр, каждый выстрел. Каждое убийство.
— Названия отделений, имена воинов? Места, людей?
— Все, — настаивал Фулгрим.
— Ну, тогда расскажи мне про Молех, — сказал Гор. — Расскажи, что помнишь о том приведении к Согласию.
Фулгрим открыл рот, чтобы заговорить, но не последовало ни единого слова. У него сделалось лицо озадаченного новичка, который ищет ответ на риторический вопрос сержанта-инструктора.
— Не понимаю, — произнес Фениксиец. — Да, я помню Молех, его леса, высокие замки и рыцарей, но…
Он умолк, наведя Аксиманда на мысль о воине, страдающем от тяжелой травмы головы.
— Мы оба были там, ты и я, до того, как Третий Легион набрал численность для самостоятельных действий. И Лев? Погоди, Джагатай тоже там был?
Гор кивнул.
— Так сказано в хрониках, — сказал он. — Мы четверо с Императором отправились на Молех. Разумеется, он подчинился. Какая планета смогла бы сопротивляться силам Легионов, которых ведет Император?
— Несметная сила, — произнес Мортарион. — Ожидалось мощное сопротивление?
— Вовсе нет, — отозвался Гор. — Правители Молеха ревностно хранили записи и помнили Терру. Его обитатели выдержали Старую Ночь, и когда Император спустился на поверхность, их согласие было неизбежно.
— Мы провели там несколько месяцев, так? — спросил Фулгрим.
Аксиманд бросил взгляд на Абаддона и увидел на лице Первого капитана такое же выражение, которое чувствовал на своем собственном. Он также помнил Молех, однако, как и примархи, испытывал трудности с воссозданием точных деталей. Аксиманд почти наверняка бывал на поверхности планеты, но ему было сложно сформировать связную картину ее мира.
— Согласно горологам «Мстительного духа», мы пробыли там сто одиннадцать стандартных терранских дней, или же сто девять местных. После нашего отбытия там осталось почти сто полков Армии, три когорты Титаникус и гарнизонные отряды из двух Легионов.
— На планете, которая приняла Согласие? — переспросил Мортарион. — Неслыханная трата ресурсов. Какая нужда была Императору укреплять Молех такими силами?
Гор прищелкнул пальцами.
— Именно.
— Полагаю, у тебя есть ответ на этот вопрос, — заметил Фулгрим. — Иначе зачем бы звать нас сюда?
— У меня есть нечто вроде ответа, — произнес Гор, постукивая по криоцилиндру с Артисом Варфеллом. — Конкретно этот итератор специализировался на ранней истории Императора, войнах Единения, а также разнообразных мифах и легендах, окружавших Его вступление на трон Старой Земли. Воспоминания Двелла чисты, а многих из первых поселенцев привели сюда бушующие волны Старой Ночи. То, о чем они помнят, тянется очень далеко в прошлое, и Варфелл поглотил всё.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Фулгрим.
— Я имею в виду, что некоторые из старейших двелльцев прибыли с Молеха, и они помнят первое появление Императора на их планете.
— Первое? — переспросил Фулгрим.
Мортарион крепче стиснул Безмолвие.
— Он бывал там раньше? Когда?
— Если я правильно толкую грезы мертвых, то наш отец впервые ступил на Молех за много веков, или даже тысячелетий до войн Единения. Он прибыл на звездолете, который так и не вернулся на Землю. На звездолете, из которого, как я полагаю, сейчас состоит сердцевина Цитадели Рассвета.
— Цитадель Рассвета… Помню, — произнес Фулгрим. — Да, там в конце горной долины было отвратительное сооружение из снятых частей звездолета! Лев построил вокруг него один из своих мрачных замков, верно?
— Несомненно, построил, — ответил Гор. — Императору потребовался звездолет, чтобы добраться до Молеха, однако не потребовался, чтобы вернуться назад. Что бы Он там ни нашел, оно сделало Его богом, или настолько приблизило к этому, что нет никакой разницы.
— И ты думаешь, это что-то еще там? — с предвкушением поспешно спросил Фулгрим.
— А зачем еще оставлять на планете такую мощную оборону? — произнес Мортарион. — Это единственное объяснение.
Гор кивнул.
— Благодаря Артису Варфеллу я очень много узнал о первых годах Молеха, а также о том, что мы четверо там делали. Кое-что из этого я даже вспомнил.
— Император стер ваши воспоминания о Молехе? — на мгновение забывшись, спросил Абаддон.
— Эзекиль! — зашипел Аксиманд.
Возмущение Абаддона пересилило внешние приличия, всплеском гнева он пытался дать выход своей злости. За ним показались звезды, которые залили Тижун мерцающим светом. По городу метались лучи патрульных воздушных кораблей. Некоторые из них были близко, некоторые далеко, но ни один не приближался к каркасу купола.
— Нет, не стер, — сказал Гор, не придав значения порыву своего Первого капитана. — Столь радикальные меры быстро привели бы к разновидности когнитивного диссонанса, который привлек бы к себе внимание. Это в большей степени была… манипуляция, ослабление одних воспоминаний и усиление других, чтобы заслонить пробелы.
— Но изменить память трех полных Легионов, — выдохнул Фулгрим. — Необходимая для такого сила…
— Так, стало быть, на Молех? — спросил Мортарион.
— Да, братья, — произнес Гор, разводя руки. — Мы последуем по стопам бога и сами станем богами.
— Наши Легионы готовы, — сказал Фулгрим, на теле которого от лихорадочного предвкушения замерцали коронные разряды.
— Нет, брат, для этой войны мне нужен только Легион Мортариона, — ответил Гор.
— Тогда зачем вообще меня звать? — со злостью спросил Фулгрим. — Зачем оскорблять моих воинов, исключая их из твоих планов?
— Потому что мне нужен не твой Легион, а ты, — сказал Гор, метя в самое средоточие тщеславия Фулгрима. — Мой подобный Фениксу брат, ты нужен мне более, чем все.
Глазные фильтры Аксиманда потемнели, когда сквозь погнутые опоры купола метнулся луч прожектора. Закланялись и заизвивались резкие тени.
Все посмотрели вверх.
За куполом поднялся темный силуэт воздушного корабля, двигатели которого ревели нисходящей тягой. В воздух взметнулась метель битого стекла. Мерцающие отражения ослепляли, словно снег.
— Кто, черт побери, летает так близко? — произнес Абаддон, прикрывая глаза от слепящего света. Шум усилился, и на другой стороне купола возникли новые прожектора.
Еще два корабля.
«Огненные хищники». Убийцы орд, прославившиеся на Улланоре. Покрашенные в матово-черный цвет. Парящие вокруг купола. Символы на покатой броне гордо сияли после месяцев маскировки.
Серебряные перчатки на черном поле.
— Это Медузон! — закричал Аксиманд. — Шадрак-чтоб-его-Медузон!
Три курсовых пушки «Мститель» взревели в унисон. Мгновением позже к ним присоединились ревущие счетверенные орудия на бортовых турелях.
И Купол Возрождения исчез в адском покрове рыжего пламени.
Игра называлась хнефатафль, а перед Локеном оказался титан, которого он не ожидал увидеть снова, не говоря уж о том, чтобы иметь в противниках. Ему доводилось раньше встречаться с примархами и даже говорить с некоторыми из них, не выглядя дураком, но Волчий Король был совершенно иным. Первобытная мощь, заключенная в бессмертном теле. Ярость стихии, окружающая несокрушимые кости и плоть.
И все же, из всех встречавшихся ему полубогов Русс производил впечатление наиболее человечного.
Еще десять часов назад Локен пребывал в уютном лунном биокуполе на краю Моря Спокойствия. Вернувшись с задания на Калибане, он проводил большую часть времени в уходе за садом внутри купола, стремясь к недостижимому покою.
Йактон Круз передал вызов Малкадора, а также голый серо-стальной доспех, однако собрат по Странствующим Рыцарям не присоединился к нему на борту летящей на Терру «Грозовой птицы», сославшись на важные дела в другом месте. С тех пор, когда они вместе находились на борту «Мстительного духа», Вполуха заметно изменился, став печальнее, но мудрее. Локен не был уверен, хорошо это, или плохо.
«Грозовая птица» приземлилась возле горной виллы за пределами дворца, и юная девушка с глянцевито-угольной кожей, представившаяся Экатой, предложила ему перекусить. Он отказался, ощущая беспокойство от ее внешности, словно она напоминала кого-то из прежних знакомых. Она отвела его к скиммеру с черной броней, украшенной змееподобным драконом. Машина влетела в сердце Дворцовых Пределов, в тень одной из огромных орбитальных платформ, пришвартованных к склону горы, и приземлилась в пределах видимости от громадного купола Гегемона. Он поднялся в долину в одиночестве, остановившись лишь у моста Сигиллита, когда увидел две фигуры на берегу озера.
