в занимаемую моими земляками каморку. То, что я буду с ними жить, Марком и Лузгой даже под сомнение не ставилось. Ключ от сундучка с деньгами всегда надо рядом с собой держать. Но я и не возражал. Перспектива встретится с Жихарем и его компанией в одиночку, совсем не вдохновляла.
— Что встал? Проходи! — радушно махнул мне рукой Марк, уже развалившись на набитом соломой матрасе. — Тесновато, конечно, вчетвером будет, но я слышал, если эконому гостинец потихонечку дать, он может и каморку получше подыскать и пожевать, что посущественнее, принести, — заговорщески подмигнул он мне. — Вот тогда как яры заживём! Красота!
— Если он узнает, что у нас деньги есть, то всё отберёт. Ещё и по шее надаёт! — отбрил друга Лузга. — Да и камешки магические так просто на денежку не обменяешь. Нужно знать к кому, и главное как, подойти. Сам же слышал, что привратникам тутошним за такой камушек горло перерезали! А они местные! К кому обратиться знали! Тут с умом действовать нужно. Вот Гонда вернётся — придумает что–нибудь. Он ушлый!
— Тут такое дело, — переминался с ноги, я скорчил огорчённую физиономию. — Не получится нам камушки из казны взять.
— И почему я не удивлён? — Лузга был подозрительно спокоен.
— Чему ты не удивлён? — Марка с его импровизированного ложа как ветром снесло. — А я вот удивлён! Как за нашими спинами от городских прятаться, так казна у него есть, а как надобность в защите отпала, так и казна сразу испарилась куда–то!
— Ну не так уж и отпала. — Прищурившись, заметил Лузга. — Жихарь со своими подручниками никуда не делся и про казну вряд ли забудет. Не тот это человек. А не удивлен я потому, что ждал чего–то такого. Ну что делиться он с нами, не захочет!
— Я делиться не отказываюсь! — я постарался добавить в голос как можно больше возмущения и обиды. — Казна богатая! Всем с избытком хватит! Вот только нести с собой в Вилич такое богатство я побоялся! Взял с собой часть малую, а остальное неподалёку от проклятого города прикопал. Далече отсюда будет. Одним днём не обернуться.
— А с собой лишь два камешка, значит, взял?! — яростно схватил меня за грудки Марк. — Быть такого не может!
Рядом мрачно навис сумрачный Лузга.
— Отчего же. Не два, — я с трудом подавил желание, как следует врезать Марку. Нельзя мне из образа, пока, выходить. — Ещё с десяток я возле Вилича спрятал. Вот только об этом месте отцу–наставителю рассказать пришлось. Тем от посылки в ходоки и спасся!
— Да кто же в одном месте все камни прячет! — с ненавистью выдохнул мне в лицо Марк. — Лжёшь ты всё! Сказывай, куда вторую часть тех камешков, что до Вилича донёс, прикопал!
— Ты лапы свои убери, — всё же не сдержавшись, потянулся я к рубахе Марка. — А то я тебя сейчас самого тут прикопаю!
— А знаешь. Я ему, пожалуй, поверю, — тихий насмешливый голос, остановил, уже начавшуюся было драку. — Отдать мажески камни стражникам на воротах, а остальное жрецу — это только наш общий друг может! Как был ушибленный на всю голову, так и остался!
Развернувшись, я встретился с насмешливым взглядом Гонты. И тут меня накрыло. Рывком, вырвавшись из цепких лап Марка, я врезал Гонде по морде, вложив в удар всю, успевшую накопится во мне, злость. И тут же, кинувшись следом за упавшим, яростно вцепился ему в горло. Набатным колоколом билась всего одна мысль: «Убить! Убить гада»!
В себя я пришёл уже на полу, в углу так гостеприимно приютившей меня каморки. Сверху, навалившись неподъёмной тушей, прижимая к полу, сидел Марк. Рядом ухмылялся во весь рот Лузга, с готовностью сжимая в руках небольшую деревянную чашу.
— Ну что, ещё водички плеснуть или охолонул уже? — ехидно поинтересовался он. — А то мне не жалко. Тут колодец под боком. Воды много!
— Пусти, — глухо попросил я Марка. — Успокоился я. Не буду больше в драку лезть.
— Ты–то может, и не будешь, а вот мы пока ещё не решили, — передо мной появился Гонда, зажимая разбитую губу. В глазах плескалась весёлая злость. — Держи! — я уже начал подниматься, когда резкий удар отправил меня вновь на пол. — Я привык должок сразу отдавать! Да ещё с довеском! — удар ногой больно отозвался в рёбрах. Что характерно, Гонду в отличие от меня, Лузга и Марк оттаскивать не стали. Сволочи!
— Ну, так что? Дальше без мордобоя поговорим или нам тебя уже втроём как следует отметелить? — Гонда нагнувшись, выразительно посмотрел на меня. — Поверь, нам не трудно!
— Охотно верю! — зло сплюнул я кровь на пол. Ненависть лилась через край, лишая даже чувства самосохранения. — Только тогда и ты мне поверь! Лучше до смерти добивайте! Или я вас поодиночке подкараулю и убью! А там будь что будет!
— Ну и дурак, — пожал плечами мой недруг. — Ничего хорошего тогда не будет. Причём как раз для тебя. Поэтому предлагаю продолжить разговор без драки. Сдачи я тебе уже дал, а больше у меня к тебе претензий нет.
— Зато у меня есть! — я, кряхтя, уселся, прислонившись спиной к шершавой стене. — Я тебе твоё предательство в деревне вовек не забуду!
— Какое предательство? — покачал головой Гонда. — Опять ты за своё? Ты что мне родич? Ты мне даже не односельчанин, то есть никто! А если к тому же и дурак, то сам Лишний велел этим воспользоваться. И плохого в этом ничего нет. Вон и Лузга с Марком со мной в этом согласны. Даже помогли немного.
— Ага, — радостно оскалился верзила. — Ты Вельд сам виноват. Доверчив больно. А нам что же, мимо рта шмат сала с хлебом проносить? Нам теперь за тебя каждый месяц харч привозить из деревни будут!
— Уже не будут, — спокойно возразил Марку Гонда.
— Чего это? Мы же ряд заключили!
— Так он–то здесь, — кивок в мою сторону. — Значитса, не сладилось что–то у дядьки Антипа! Чего же деревенским теперь за зря ради нас стараться? Что там произошло то хоть? — спросил он меня. — Не мог Антип тебя просто так отпустить!
— Степняки
