Он даже скрючился весь от злости и отвернулся. Но не ушел. Я попоила и села рядом.
Бедный стриянин едва сдерживал свой гнев. Его оскорбленное достоинство требовало залить все здесь кровью своих обидчиков - и я была в их числе.
– Ирф. Стрию посещают представители других миров?
– Конечно!
– С вами нормально общаются?
– Конечно.
– Вот. А мне только что дали понять, что моя раса - конченые дикари, с которыми никому не интересно общаться. Не доросли мы. И мне тоже было обидно.
– Убей того, кто тебе это сказал! - посоветовал он.
– Но ведь в этом есть доля истины.
– Все равно - убей!
Он задумался. Не знаю, о чем он думал, но обида его стала потихоньку таять.
– Меня одного не взяли на задание. - Грустно сказал он - А чем я хуже вас?
– Да ничем ты не хуже! Просто мы еще не научились чувствовать себя комфортно в чужих телах, непохожих на наши собственные. Этому нам еще предстоит научиться. Ирф, ну согласись, рядом с нами, ты - настоящий великан.
– Да, - согласился он - на Стрие мы все такие.
– Ирф, постарайся быть терпимее.
– Разве я не терпимый? Ведь я же никого не убил!
Ничего себе аргументы! И после этого кто-то будет мне говорить, что земляне слишком агрессивны.
– У себя на Стрие, ты, чем занимаешься?
– Я-врач.
– Да, на Гаэзи ты бы нам здорово пригодился бы.
И я рассказала ему о пустыннице.
Он задумался.
– Витать ли, у нас, на Стрие. свои методы лечения.
– Какие?
– Видишь ля, в микромире работают те же законы, что и в обычном мире. А в большом мире идет постоянная борьба за существование, за жизненное пространство. Поверь мне: все эти вирусы, микробы и прочие микроорганизмы ведут между собой довольно жестокие войны. Они воюют за новые территории. И мы используем это в лечении.
На, оказывается и тут бардак! Такие малюсенькие и на тебе - воюют. А Ирф, между тем продолжал:
– Мы не изобретаем новых лекарств, мы просто используем то, что уже изобретено природой. У нас нет неизлечимых болезней.
– Здорово. Но вы, что же заражаете человека одной болезнью, чтобы вылечить от другой? Как-то несерьезно.
Ирф хотел взорваться от возмущения, но сдержался и терпеливо объяснил:
– Послушай, что бы ты выбрала, СПИД или, к примеру, грипп? Вот так-то. Мы подбираем те микроорганизмы, которые для человека менее опасны, с которыми наш организм умеет бороться, но которые умеют уничтожать более опасные болезни. Нас все идет в ход.
– Да? - съехидничала я - А как же всевозможные паразиты: вши, илисты и прочая мерзость?
Ирф радостно рассмеялся. Моя тупость его порадовала.
– Нет ничего бесполезного! Просто надо понять, для чего созданы эти существа. Паразиты - самые полезные организмы в нашей медицине. Они лечат самые тяжелые болезни.
Я задумалась. А ведь, правда, зачем-то они существуют. Разве может существовать что-то совершенно бесполезное? От всего должна быть какая-то польза. И микробы тоже должны с кем-то воевать, ведь глушат же сорняки культурные растения, да и животные очень активно защищают свою территорию. Но мы до этого пока не дошли. Максимум на что нас хватило - это использовать бесполезную плесень для лечения. Изобрели пенициллин, вот и все. Ирф, гордый за своих соплеменников, которые до всего этого додумались, успокоился окончательно. Желание порвать всех нас на ленточки уступило место снисхождению. Но и я успокоилась: раз нет во Вселенной ничего бесполезного, значит и мы зачем-то нужны.
Мы расстались, и я пошла к себе. По дороге встретила Дудулика. Сразу вспомнила, во что он может превращаться, и подавила в себе желание потискать это милое, пушистое существо. Дулулик уловил мои мысли и тихонечко захихикал.
И только Софа я нигде так и не встретила. Значит, он решил меня избегать. Надолго ли его хватит? А меня? и, что самое странное - как только он перестал обращать на меня: внимание, просто взял и исчез, я сразу стала по нем скучать. Мне не хватало его постоянного присутствия, зримого или незримого. Настроение у меня портилось, как молоко в жаркую погоду.
Я пришла к себе домой и стала срывать свою злость на всем, что попадалось мне пол руку. Я устроила настоящий погром! Я сидела посреди комнаты, а вокруг меня летали разные предметы, сталкиваясь между собой и рассыпаясь на куски. Это было похоже на маленький, комнатный смерч. Периодически в поле моего зрения попадал новый предмет и тогда невидимая сила подхватывала его и с силой швыряла об стенку. Но, в конце концов, я иссякла.
Глядя на произведенный мной разгром, я никак не могла поверить, что все это натворила я. Не ожидала я от себя такой бури! Я много чего от себя не ожидала. Какие, оказывается, страсти кипят в девичьих душах!
Мне вдруг показалось, что в моей голове кто-то тихо засмеялся. Чур, меня, чур! Неужели этот мерзавец не прекратил свой надзор? А, может быть, я просто хочу, чтобы именно так оно и было - вот мне и мерещится этот смех.
А он сидит на подоконнике и улыбается. Желтые глаза сияют, как лампочки и рожа такая довольная!
– Соскучилась, милая?
– По тебе что ли? Размечтался, наивный. Даже не надейся.
Он давился смехом, но из последних сил старался сдерживаться.
– Ну и устроила ты тут! Давай будем убираться.
Уборка эта оказалась делом не обременительным. Мы не пошевелили даже пальцем. Достаточно было посмотреть на предмет, закрыть глаза и представить этот предмет целым и на своем месте, как все, так и происходило. Через минут пятнадцать все было готово.
– Слушай, неужели это я все натворила?
– Меня интересует другое.
– Что?
– Меня интересует, неужели это я причина всего этого?
– Что ты себе возомнил?!
– Значит, ты меня не звала?
– Нет!
– Врешь!
– Не вру.
– Да? А что это такое? - Он взял в руку флакончик с настойкой цветов бря - Зачем тебе это?
Значит, он все-таки слепил за мной. Я покраснела.
– Зачем тебе это?
Я разозлилась или сделала вид, что разозлилась, чтобы спрятать свое смущение.
– Мне это не нужно. Можешь взять себе.
– Ты неисправима. Я не думаю, что тебе это поможет.
Он открыл флакон и вылил его содержимое на пол. Мне стало жалко, но вида я не подала. Все, что ни делается - все к лучшему.
– Успокойся, - сказал он - больше я к тебе приставать не буду. Зачем все это? Если ты сама этого захочешь, я думаю, что ты найдешь, как проявить свои чувства.
– На мои чувства можешь не надеяться даже.
Он только пожал плечами, мне кажется, что он просто устал со мной спорить. Да и я сама устала от себя. Он спрыгнул с подоконника и ушел. А я осталась одна и тихо ненавидела себя и его. Я почувствовала, что он меня больше не подслушивает. Теперь уже точно. И только теперь, когда он перестал меня слушать, я сказала мысленно: "Дурак, безмозглый дурак! Я ведь тебя люблю! Неужели это так трудно понять?"
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
