дары, а на будущее как получится, что сейчас загадывать, но я помню, что если что, — ты сам предложил.
Они засмеялись все дружно, и Погостник слегка наклонив голову в знак прощания растворился в светлеющей темноте. Никита и Нурлан, тоже уже на выходе отбили поклоны и пошли домой.
— Нурлан потряс головой, сказав только, — невероятно и так в кроватку хочется.
— Не получится, — с сожалением ответил Никита, — взбодримся под душем, поедим и в лес, до вечера нам собрать еще обычных трав много нужно.
Вернувшись они обнаружили сидящего на крыльце взъерошенного и сонного Костика, — я так боялся что вы уже без меня ушли, стучал, но хорошо хоть не ушел, дождался.
Никита вздохнул, — вот же привалило мне счастье, — и пошел прятать коробку с кладбищенскими травами под крыльцо.
Пока Нурлан плескался в душе Никита поставил чайник и собирая на стол расспрашивал Костика что тот взял с собой, он пришел с каким-то пакетом в руках.
— Да я тут покушать взял и воды, — признался Костик, — вы же сказали одеяло не брать.
Так то мальчишка оделся правильно для леса, грубая простая, хоть и убитая в хлам одежда.
— Носки с собой взял?
Костик посмотрел виновато, — я не подумал, зачем, — замямлил он.
— Так давай ешь плотно, вернемся возьму тебе нормальную одежду для леса.
Никита заранее приготовил Костику свой старый рюкзак, вставив в него картонную коробку чтобы травы не помялись. Он не привычно много набрал продуктов раскидав их нести на мальчишек, сам то он старался есть мало в работе, но учеников морить голодом грешно, особенно Костика. Мальчишки растут и голодные постоянно, вон Нурлан вроде маленький, а ест как не в себя, Никита и сам был таким, а Костика до осени вообще откормить надо. Никита достал из своих вещей пару футболок на переодевание Костику и легкие спортивки, достал из старых запасов толстые шерстяные носки, и добавил несколько пар носков обычных недорогих. Никита себе носки закупал упаковками. Это, наверное, генетическое свойство мужчин терять их, Никита хоть и был аккуратистом, а все равно постоянно недосчитывался носков. Завернул плотно кучку вещей для Костика в недорогое темное полотенце.
Вынеся сверток он показав его Костику сказал, — это все твое, рабочая роба, — и положил в рюкзак в который он раньше упаковал кроме продуктов два стареньких одеяла. Вздохнув про себя что срочно снова нужно ехать за покупками, одеть Костю, и взять ему спальный мешок, с ним удобней в лесу, раз уж взял его в обучение. Нурлана он из душа сразу погнал за стол, велев и одеться быстро пока он сам моется. Выйдя в прихожку Никита заметил разбитые кроссовки Костика, и аж взвыл про себя, ходить в них уже невозможно у мальчишки будут постоянно мокрые ноги. Обуви такого размера у него не было, и он быстро достал приготовленные для валенок обычные толстые войлочные стельки. Валенки то он брал себе большего размера и стельки соответственно тоже. Размер подошёл, и Никита потребовал, что бы Костя их вставил в кроссовки и запасные положил в рюкзак, на один поход хоть как-то сойдет. Никита немного нервничал, он привык жить один своими заботами, а теперь нужно было учитывать все бытовые мелочи, проверять как его ученики одеты, обуты, да и тормозили они его сильно. Сам бы он в одиночку уже в лесу собирал травы, а вместе они никак из дому выйти не могут, то одно — то другое мешает. Но решив, что сегодня они уже заработали с Нурланом, не нервничать, соберут сколько успеют. Никита уже просто втянулся в работу травника и ему больно было пропускать хороший день для сбора. Выскочив из душа и бегом одевшись, Никита налил себе только кофе и пока пил его собирал все со стола, что не съели из мясного, даже прихватил оставшиеся котлеты, раскидал еду на мальчишек, осмотрелся и хлопнул себя по лбу.
Вручив им амулеты от Домового сказал, — Так одели, хорошо, теперь правой рукой зажали сам амулет, правой Костик, правой. — Постарайтесь почувствовать его тепло и принять.
— Зачем, — тут же оживился Костя.
— Амулет должен принять вас, чтобы защитить или наоборот, неважно. — Все ходу, уже светло на улице, а мы еще здесь.
Мальчишки выскочили подхватив, — Костя рюкзак, а Нурлан короб больше себя. Домовой пока при Косте не показывался, но был рядом. Никита поклонился ему, а тот ему в ответ подмигнул, закрыл дверь аккуратно и подхватив свой короб, пошел вперед.
— А, как же дверь то, — забеспокоился Костя, — может что украдут, у нас такое было.
— В наш дом не войдут, — толкнул его Нурлан.
— А, значит Никита точно колдун, — оживился Костик, — я же говорил.
— Заткнулись все, — рявкнул Никита, — или домой некоторые, и за мной не отставая.
Никита сразу задал быстрый темп, что бы мальчишки не болтали и проснулись, расходились. Все они не спали эту ночь, если Нурлан и Никита провели ночь на кладбище, то Костя с полуночи на крыльце дома Никиты, боясь что его не возьмут или проспать. В лесу все успокоились, сбавили постепенно темп, Никита один шел бесшумно, а за ним сипел носом Нурлан, а дальше пыхтел и топал на вес лес Костя. До лагеря Никиты они дошли быстро, видно снова Леший помог, все то час и они на месте.
Только скинули короба Костик завопил, — а я знаю это место, был здесь не раз, но мы не могли так быстро сюда прийти, дорога занимает больше двух часов, как это?
Нурлан напрасно пихал его в бок что бы тот заткнулся.
Никита строго посмотрел на Костика, — в лесу можно говорить тихо, ходить тоже и молчать, со временем поймешь, а пока держи глаза открытыми, а не рот.
Никита достал приготовленный подарок Лешему, пошел к знакомому пню, мальчишки держались рядом.
Положив подарок на пень Никита поклонился, — Добрый день тебе Хозяин леса, я сегодня пришел не один, а с учениками, прости если что они сделают не так, они только начали обучение. — Спасибо тебе за то, что ты помог дойти быстро сегодня и за то, что помог мне прошлый раз.
Краем глаза Никита заметил, что мальчишки тоже испуганно поклонились пню. Только стали отходить как Костик оглянувшись снова не сдержался и завопил, — Никита сверток исчез с пня.
— Не исчез, — Никита залепил затрещину, легкую, но обидную. — Молчи, ты уже воплями своими всю нежить в округе подманил, и живность распугал.
Костик напугано стал озираться.
— Может тебя домой отвести, — спросил Никита, — если ты не можешь себя вести, то
