И внезапно лицо моего незаконнорожденного брата озарила какая-то странная грусть:
– Тебе не кажется, что нам обоим это в итоге не должно повредить? Это самый быстрый способ понять друг друга… как братьям…
– Это ведь не твоя идея, – тихо заметил я.
– Да, учитель обладает даром предвидения, он мне и подсказал, потому что в иных случаях развилки будущего весьма неоднозначны и для тебя, и для меня.
Я покачал головой:
– Придется поверить тебе на слово. Мы сделаем это здесь?
– Нет, – черные глаза блеснули насмешкой. – Есть место, где нас не побеспокоят. Двигайся за мной и не используй магию ни в коем случае, иначе охранная система башни засечет тебя в два счета. А так я прикрою тебя шлейфом собственной магии.
Он развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь, чтобы проверить иду я за ним или нет. Я скользнул следом, а в голове крутилось воспоминание о том, что маги созревают в двадцать пять лет, и судя по всему, мой брат как раз осознал пределы своих сил и возможностей. Интересно, каковы они, если он позволяет чужой божественной магии вплетаться в его собственную, маскируясь?
В какой-то момент он притормозил у стены, коснулся её рукой и… начал проваливаться в камень.
Я не позволил себе задуматься и нырнул за ним.
Ощущения были странными, необычными и очень… познавательными? Мы плыли в толще воды, поднимаясь все выше и выше, чтобы в какой-то момент вынырнуть на поверхность.
Я понял что стою, держась за стену в какой-то комнате и колени у меня явственно подрагивают. Ничего себе.
– А ты молодец, – задумчивый голос моего новоявленного брата. – Когда я в первый раз учителя протащил вот так, он не смог сдержать завтрак в себе. А ты даже на ногах стоишь. Да и теория подтвердилась…
– Какая теория? – поднял я глаза на него.
– Если спрятать силу жреца Лейлы под своей, то я способен вытащить всех троих твоих коллег из этой ловушки.
И вот тут я непроизвольно оцепенел, осознавая во что влип, поддавшись на его условия. Он притащил меня тюрьму для жреца Лейлы. Специально для этого предназначенную. Мейдок оказался страшным человеком и вполне пригодным занять место Верховного Маг в этом гадюшнике.
– Ну что ж, – я мрачно выпрямился, усилием воли, отрывая пальцы от стены. – Ты сам говорил времени мало…
Он внимательно посмотрел на меня и кивнул, словно отвечая на какие-то свои мысли.
– Садись.
Только тут я заметил мягкий удобный диван и, стараясь не выдавать радости, аккуратно на него опустился.
Худые до болезненности пальцы Мейдока тут же легли мне на виски.
– Сделай так же…
И я понял, что он тоже нервничает и боится. Поднял руки и осторожно отвел черные густые пряди его волос, касаясь висков.
– Смотри мне в глаза, – какой завораживающий голос у него внезапно стал, словно учился у сирен. И противиться приказу-просьбе нет желания и сил.
Я поднял взгляд, ловя его собственный.
Мейдок потрясенно смотрел в эти глубокие озера, похожие на драгоценные камни, которые затягивали, словно болотная топь. Затягивали, разворачивали сознание по своей воле.
Принц Лилиан был необычным человеком, но немного не таким, каким его успел представить себе Мейдок. Даже… совсем другим. Он не походил ни на Станислава, ни на Корала или Винира и совсем не вписывался в образ обозленного на своего отца принца.
Он… но думать уже нельзя, и маг аккуратно скользнул в темную синеву сознания и памяти своего брата.
Мейдок сливался с душой принца, чувствуя, как его ласково обхватывают и удерживают. Душа принца не металась, она была гармонична и устойчива. Жить с такой душой… было очень уютно. И поэтому внезапная боль и яркие картины чувства-образы были шоком.
…Крики-крики-крики-крики-крики матери… синие-синие глаза, словно отражение в зеркале, полные боли, отчаяния, ненависти… искаженное ярость и похотью мужское лицо… ярость-ярость-ярость-ярость… и БОЛЬ… такие яркие, с привкусом крови на губах воспоминания…
…Серо-зеленые глаза, в которых тонешь и растворяешься, где твоя боль и печаль становятся все мельче, потому что им есть своя цена. Мягкий золотой шелк волос под руками и… ирреальное чувство, которому нет названия… Сплетение эмоций… решения-решения-решения-решения-решения…
…Шепот матери… одни и те же слова… список людей… и вычеркнутые имена…
…Синие серьезные глаза мальчика напротив. "Научи меня стрелять из лука"…
…Зеленые яркие бешеные глаза юноши. "Я всего добьюсь сам!"
…Прохладная сталь взгляда спокойной уверенности и затаенной горечи… И шок, когда на них падает седая прядь волос среди смолисто-черных. "Я видел Королевскую Дикую Охоту"…
…Разноцветные глаза под цветным головным платком…
…Бескрайнее море, где нет ничего для человеческих страстей… и дракон поднимающийся в лунном свете из морской воды, а в его гриве запутавшись руками обнаженная ослепительная женщина с глазами-провалами…
…Кровь на губах, кровь на руках, кровь-кровь-кровь… и снова яркая острая БОЛЬ с серыми счастливыми глазами и губы сами шепчут "Мира"…
… Зеленая лента, вплетенная в косу и насмешливые разумные кошачьи глаза "друга". Серый котенок, играющий на ступенях храма, среди трупов, с длинными пальцами оборотня…
…И снова эти всепроникающие глаза… глаза богини… госпожи… любимой?…
Она смотрит пристально, внимательно и улыбается: "ну-ка брысь, с тебя достаточно."
Мейдок отшатывается, падая на ковер, сжимая руки в кулаки, чувствуя, как впиваются ногти в кожу ладоней. ЕГО ногти в ЕГО Мейдока кожу.
Судорожный всхлип с противоположного конца и он резко поднимает голову, что бы снова встретиться со слегка рассеянным взглядом сапфировых… нет, не собственных, а ЕГО, глаз.
Они некоторое время молча смотрели друг на друга, переваривая все, что пережили, восстанавливая СЕБЯ в своих собственных телах…
– Знаешь, – наконец тихо проговорил Мейдок, чувствуя, что может это сказать. – Я бы не сказал, что ты вообще человек.
– Да и ты… – хмыкнул… принц? брат?..
Они тихо рассмеялись, одновременно, с абсолютно одинаковыми интонациями. "Раскрытие души"… никогда-никогда… по возможности, маг решил его не использовать… они сейчас были как один человек с двумя телами и двумя памятями… пожалуй, теперь Мейдок согласен был со словами брата, что это хорошо, что он не жил с королем Регилом…
– Что здесь происходит? – спокойный голос словно отрезал их смех. И оба брата синхронно обернулись к человеческой фигуре, замершей в дверях.
Митас улыбался, смотря на Белила:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
