Экран сообщил, что по его факсу получен документ, и Коннор ознакомился с ним. Это было стандартное письмо из Патентного управления США, сообщавшее, что документы по «Псориатаку» получены и что скоро будет назначен эксперт, с которым можно поддерживать связь.
Назначение эксперта было чистой воды лотереей; кое-кто, как он знал по печальному опыту, был совершенно неприступен; других еще можно было как-то уломать. В зависимости от того, кто будет им заниматься, ситуация может сложиться по-разному. Кроу вроде собирается шаг за шагом наблюдать за прохождением этих бумаг. В фармацевтическую индустрию многие на административные должности пришли из бизнеса и не имели научной подготовки. В этом плане Кроу представлял собой необычное явление: он имел солидное биохимическое образование и опыт «полевых» работ. Он был очень неплохим ученым, если не лучшим из тех, которые работали на него. Никто в «Бендикс Шер» не мог пустить ему пыль в глаза.
Коннор открыл конверт и извлек уведомление о грядущем семинаре на тему нравственных аспектов патентования человеческих генов. В Штатах он уже посещал лекцию, которую читал тот же самый человек, и она не произвела на него впечатления. Он бросил конверт и три листа бумаги в бумагорезку рядом со своим столом и аккуратно включил ее.
Затем Коннор просмотрел последний номер ежемесячника «Новости генома человека». Когда он занимался этим, послышался стук в дверь и, пустив в ход свою карточку-пропуск, в кабинет проник Чарли Роули.
— Доброе утро, мистер Моллой.
— Привет.
— Ты снова опоздал, — сказал коллега. — Выдалась нелегкая ночь?
— Не капай мне на мозги, мистер Роули, сегодня я очень слаб.
У Роули был куда более серьезный вид, чем обычно.
— Мне нужно поговорить с тобой. Можем мы сегодня пораньше встретиться за ланчем — скажем, в половине первого?
— Конечно. — Коннор прикинул, есть ли у него какая-то информация для Роули, но промолчал.
— Есть такой паб «Норзернер» — пройдешь мимо станции Кингз-Кросс, в конце квартала повернешь направо — и дальше прямо по дороге. Примерно в пяти минутах ходьбы отсюда.
— Найду.
— Значит, до встречи.
Паб оказался заведением без особых претензий — потолок был в пятнах от никотина, а рок был слишком громкий. В зале стоял прокисший винный запах, а случайная клиентура во время ланча состояла из двух работяг в грубых башмаках, мужчины в дешевом костюме, читавшего газету, пары стариков, которые сидели сами по себе за своим пивом и с сигаретами, и пожилой женщины, которая излагала бармену нескончаемую повесть.
Коннор увидел Чарли Роули, сидящего в нише, — в своем элегантном костюме в белую полоску он был тут явно не к месту.
Когда Коннор подошел, Роули осушил свой стакан и встал.
— Я думал, что к ланчу они тут что-то готовят… но у них только сэндвичи. Давай поищем что-нибудь еще. — Он произнес это куда громче, чем требовалось, и, не дожидаясь ответа от Коннора, направился к выходу из паба.
— Меня бы устроил и сэндвич, — удивленно сказал Коннор и подумал, что его приятель, наверно, поссорился с хозяином заведения. Он удивился еще больше, когда Роули остановил такси, втолкнул его в салон и сказал водителю ехать в отель «Кумберленд».
Когда такси снялось с места, Коннор повернулся к Роули:
— Что случилось?
— Смотри прямо вперед, не озирайся. Договорились?
— Конечно, — ничего не понимая, сказал Коннор.
Роули повернулся и уставился в заднее окно.
— О, черт, я оказался прав. Тот тип в костюмчике прыгнул в такси, что держится за нами.
Снова повернувшись к Коннору, он запустил руку во внутренний карман пальто и извлек конверт, в котором обычно отправляют письма.
— Маленький подарочек для тебя. Бери и спрячь понадежнее.
— Это то, о чем я думаю?
— Образец «Матернокса», который ты искал. С оригинальной спецификацией по лицензии изделия.
Коннор надежно запихал конверт в нагрудный карман пиджака.
— Я в долгу перед тобой. Спасибо.
— Не стоит благодарности. — Роули вытащил пачку сигарет и закурил, не обращая внимания на надпись «Спасибо, что вы не курите» на перегородке, отделяющей от водителя, после чего снова с подозрением уставился в заднее окно. — Помнишь, что ты говорил об уик-энде, о компании… — Он покачал головой. — Может, это и не было такой уж паранойей. Я прямо из кожи вон вылез, пока уговорил своего приятеля раздобыть этот образец… я и представить себе не мог, что человек будет так выворачиваться.
— Что ты сказал ему? — обеспокоенно спросил Коннор.
— Да все в порядке, не волнуйся. Я наплел ему какую-то ахинею — мол, наш департамент попросили найти возможность распространения патентов на «Матернокс»… надо прикинуть, дает ли его состав какие-то возможности для маневра.
— И ему пришлось говорить на эту тему с кем-то еще?
— Думаю, что в этом и была проблема, особенно учитывая те образцы, которые тебе нужны. Пока в этом плане успехов нет. Все они под надежными запорами. Похоже, мне придется потрясти другие клетки.
— Почему же за нами следят?
— Я мог и ошибиться… но я видел физиономию этого типа в пиджачке около «Бендикса». Несколько странно, что он явился в тот паб через полминуты после меня, ушел через тридцать секунд после меня и взял такси в том же направлении. — Роули пристально уставился в потолок такси, словно надеясь найти микрофон подслушки. — Во всей этой ситуации явно что-то не то. Не переживай. Когда я вернусь с Гавайев, то попробую еще раз. Если надо, я привлеку кучу помощников.
— С Га… откуда?
— Только что утром мне сказали, что завтра я должен лететь на Гавайи.
Коннор непонимающе посмотрел на него.
— Ну да… ты же не знаешь, что там у нас один из самых больших заводов.
— Как же, как же, Гавайи, Хило… ну да.
— Там неожиданно что-то возникло… точно не знаю, что именно… но там возник большой выход продукции, и, похоже, это вызвало большое возбуждение. Я должен разобраться и прикинуть ситуацию с британскими и европейскими патентами.
— В это время года далеко не худшее место, — заметил Коннор.
Роули ухмыльнулся.
— Уж ты-то имеешь право говорить. — Он затянулся сигаретой. — Ну а я не большой знаток теплых мест — наше мокрое английское лето меня вполне устраивает.
— С каким бы удовольствием я бы поменялся с тобой, — сказал Коннор. — Иисусе! Подумать только — ты будешь греть на солнце свою задницу, потягивать «Маргариту» и блаженствовать в океане.
— Первые два занятия меня устраивают, а вот третье — нет. Я не умею плавать.
— Ты шутишь?
— Ни в коем случае. Боюсь воды. Гидрофобия… или как там это называется. Наверно, когда я был ребенком, меня укусила бешеная собака.
— У «Бендикс Шер» должны быть пилюли, которые вылечат тебя. Я готовил патентное обеспечение таблеток от фобий — «Мерк».
— Скажу тебе одну вещь, о которой я точно знаю, — сообщил Роули. — На Гавайях есть чертовски симпатичные девочки. Хочешь, я притащу тебе парочку?
— Я скажу тебе, что ты можешь притащить. Завод в Хило производит весь объем поставок «Матернокса» для Западного побережья Штатов. И было бы очень здорово с твоей стороны, если бы ты мог прихватить горсточку образцов этих серий.
— Нет проблем! — ухмыльнулся Роули. — Ты смотри, что тут делается!
Такси медленно ползло в густом потоке неторопливого уличного движения; несколько раз водитель раздраженно глянул из-за плеча, но ничего не сказал, и Роули продолжал курить.
— Вот о чем я хотел бы тебя спросить, — сказал Коннор. — Когда мы говорили в субботу, ты упомянул, что ходят слухи о каких-то тайных подземных этажах под бассейном в подвальном помещении. Ты сказал, что там вроде сидят сотни гномов с наушниками, которые всех прослушивают. Откуда вообще взялась эта история?
Роули нахмурился:
— Я думаю, что она пошла от начальника департамента, где я впервые начал работать.
— От Гордона Райта?
— Нет, от человека по имени Ричард Дрейетт. Всего через год, как я пришел сюда, бедняга умер от опухоли мозга — в сорок два года. Жаль! Вот бы тебе понравилось работать с ним — он и в грош не ставил все правила компании.
66
Несмотря на то что в помещениях здания Бендикс царил ионизированный, без малейших вредных примесей, чистейший, как в альпийских предгорьях, воздух, Монти отчаянно нуждалась в дневном свете и хоть в нескольких глотках настоящего воздуха — пускай насыщенного окисью углерода и выхлопами дизельного топлива.
Когда подошло время ланча, она покинула здание и двинулась по Юстон-роуд. День был сухим и прохладным, с чистым синим небом над головой. Ее мучительно угнетал тот факт, что Коннор всего в нескольких этажах от нее, в том же здании, но она не может спокойно и откровенно поговорить с ним. Но по крайней мере, они проведут вместе уик-энд, и она уже предвкушала его.
