Жители За боялись грозы. Когда она миновала, они пели мне благодарственные молитвы на площади. Уж не знаю, почему они не благодарили собственную богиню, кто бы там она ни была; но, впрочем, она ведь еще не проснулась.
На других заседаниях, как Вазкор известил меня, мое присутствие было необязательно им. Я очень устала и радовалась этому.
Прошло пять ночей. На шестую Вазкор прошел через таинственную дверь, соединяющую наши покои.
— Богиня, — уведомил он меня, — все подготовлено к зимней кампании. Через два дня мы выступим на юг, и к тому времени к нам присоединятся основные силы армий Кмисса, Со-Эсса и Аммата.
— А Эшкорек? — спросила я его.
— Мы встретимся с ними по пути к Пурпурной долине.
— Кто там теперь владыка? — поинтересовалась я.
— Один человек.
— Твой?
— Да. Я планировал это давно, богиня, задолго до твоего счастливого пришествия. Твое прибытие лишь ускорило наступление этого дня, вот и все. Он все равно бы настал.
Он разговаривал со мной иным тоном, и вошел без маски. Я чувствовала себя слабее обычного; усталость была очень сильна. Последние дни я ощущала недостаток сна, как оказалось, необходимого мне время от времени, а часы гарантировали, что я его не получу.
— Значит, мы выступаем через два дня, — сказала я.
— Нет, богиня. Не мы. Ты останешься в За.
Тут я поняла, что он наконец настал — миг моего уничтожения — не смерть, а низведение до участи бесполезного существования обычной женщины, — и я была не готова к нему. Верно, я не хотела ехать с ним через холодные заснеженные пустыни на войну с кем-то, чье имя для меня — звук пустой. Но еще меньше мне хотелось играть роль, к которой он меня так осторожно подготавливал.
— Я тоже, — заявила я, — еду на юг. — Хоть ты и богиня, — сказал он, — ты все же женщина. Я знаю о твоей стычке с моими солдатами из-за деревенской сучки. Но твоих сил недостаточно, чтобы уцелеть в битве.
— Я ничего не знаю о тебе, — сказала я. — А ты, Вазкор, ничего не знаешь обо мне. Мир, лежащий по ту сторону Кольца, тебя не интересует, и поэтому я не буду рассказывать, как я жила там.
— Ты спала с человеком по имени Дарак, — сказал он, — который походил на меня.
Конечно, было естественно, что он смог сделать такой вывод еще при нашей первой встрече, но слышать, как он говорит об этом так, словно ему все это отлично известно, вызвало шок и боль. Я задрожала всем телом и не могла продолжать разговора. Отвернувшись, я пошла к дверям своей спальни, а затем остановилась, потому что он последовал за мной.
— Видимо, ты поступила так, как я просил, в деле с женой Со-Эсса, — сказал он. — Как я понимаю, она и счастлива, и полна надежд. Я поставил тебя очень высоко, и тебе самое время понести мое семя для напоминания всем, что ты в браке со мной.
Я остановилась в дверях, окаменев. Пугал меня не сам акт, а цель его и этот человек, такой бесстрастный во всем, что он делал, который так же бесстрастно приготовился возлечь со мной. Я и могла и не могла вообразить такого между нами. Внезапно ко мне вернулся разум. Отказом ничего не добьешься. Этот миг принадлежал ему, и бороться было бы глупо.
— Ты мой муж и владыка, — вежливо сказала я. — Ты можешь спать со мной, когда сочтешь нужным.
Мы вошли и большую комнату с резными голубями на стенах, и он закрыл за нами двери. Мы были одни, женщины давно удалились. Мерцало несколько свечей, почти догоравших, отбрасывая тусклый рассеянный свет. У постели лежала одна из украшенных самоцветами книг Асрена.
Я сняла одежды без спешки или колебания и оставила их лежать там, где они упали. Я думала о Герете, которому я помогла стать лидером караванщиков, Герете, который изнасиловал меня и боялся — хотя то, что он сделал, было мелочью. Повернувшись к Вазкору, я увидела, что он стоит совершенно неподвижно, одетый и молчаливый. Я подняла руки и стянула с лица маску. Глаза его сузились, вот и все. Мое безобразие было больше не властно защитить меня. Руки мои опустились. Я подошла и улеглась на шелковую постель. Миг спустя он подошел и встал надо мной.
— Как видишь, Вазкор, — сказала я, — я вполне послушна.
Две свечи замерцали и одновременно погасли, потом еще одна и еще. Темнота. Он не потрудился снять одежды, только самое необходимое. Герет. И все же Вазкор не мог ни вызвать тошноты, ни заставить меня смеяться над ним. Я не в силах была взять верх над ним с помощью холодной воды или угрозы толстого белого бога. Я забыла, что он должен прикасаться ко мне, забыла, что он будет ловок в том, что делает, забыла, что в темноте его тело будет напоминать тело Дарака, руки будут руками Дарака, только без их шрамов. Даже движущийся корень между моих бедер… Молча я наблюдала за собственными реакциями, словно это было сном. Уж не знаю, получил ли он какое-то удовольствие. Вроде бы, нет. Для него это было еще одной победой, еще одним улаженным делом. Он настолько идеально держал себя в руках, был настолько идеально безразличен, что я даже не заметила мига его беспомощности, пока тот не миновал.
Его длинные волосы задели мне лицо, когда он поднялся и покинул меня — отнюдь не волосы Дарака. Свечи не горели. Он произнес в темноте:
— Благодарю тебя, богиня. Надеюсь, что вернусь до рождения.
Она была нелепой, эта его уверенность, и все же она вызвала у меня холодок. Я ничего не ответила, и вскоре он ушел. Похолодев, я лежала на постели до тех пор, пока луна не засияла на моей наготе. Я нашла спальную маску и надела ее. Часы начали отбивать второй час утра, а потом третий, четвертый и пятый часы. Спала я в За, Голубке, неважно.
Глава 3
Два дня в За громыхали и лязгали армии Аммата, Со-Эсса и Кмисса. Царили страшный шум и суматоха, но я их почти не слышала, равно как и ужасные часы. Я послала за лекарем и, отобрав среди его трав и лекарств те, какими пользовалась Уасти, приготовила сонное зелье. Казалось нелепостью, что я раньше не додумалась до этого. Я проспала две ночи и день между ними. Глаза я открыла в странно безмолвном рассвете — исчезли Вазкор и его военные силы, и фургоны из обоза.
Я встала, приняла ванну, оделась и позвала к себе Мазлека.
— Через За будут еще проходить войска?
— Да, богиня, — подтвердил он, — еще должно подойти несколько соединений регулярных войск и много пехоты. Они будут проходить через Город много дней.
Я сообщила ему, что нам предстоит присоединиться к Вазкору; он, казалось, удивился, но и обрадовался перспективе участия в боевых действиях. Я терпеливо ждала, пока не наступил четвертый день после отбытия Вазкора. В полдень из Аммата прибыло пятьсот всадников и двести пехотинцев под командованием здоровенного блондина в полном походном вооружении в отличие от своих подчиненных. Они расположились под стенами на придворцовом поле или нашли помещения для постоя в Городе, и началась шумная ночь. В темноте, освещенной факелами моего эскорта, я прошла по короткой траве среди рядов палаток и прибыла к огромному алому шатру. Под черным плащом я носила все регалии богини. Часовые сразу узнали меня, и через какие-то минуты я вошла и оказалась лицом к лицу с нервничающим, пораженным командиром. Он не так давно что-то пил и из кожи вон лез, стараясь скрыть этот факт. Подав мне высокое кресло, он расхаживал вокруг стола, не зная, что со мной делать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
