Читаем без скачивания Краткий курс... - ВП СССР

Прежде чем осуществиться в жизни, всякое дело нуждается в делателях. И в обществе делатели откликаются на слова: либо понимая то, что за словами; либо по бездумью не предвидя, что на словах — одно, а на деле будет другое. И потому жизненно необходимо за-БЛАГО-временно проникать сквозь слова в смысл дела.

Правое дело выражает себя в прямых словах, понимаемых большин­ством единообразно, и поэтому смысл слов и последующих за ними дел тех, кто привержен правому делу, совпадают и необратим.

Лукавое дело — дурная затея — выражает себя в словах, понимаемых в переносном смысле или многозначных, а также в словах-“вывесках”, которые каждый должен сам осмыслить из контекста, в котором их приводят статистически чаще, подчас вопреки им свойственному изначально смыслу.

И потому в правое дело возможно войти, освоив его смысл в некото­рых образах, даже не переняв слов. Но в лукавое дело возможно вляпаться, переняв слова и не поняв, что за словами злоумышленно сокрыт изна­чально отрицающий смысл их дела.

И потому, дурное дело — вляпаться в лукавое и стать в нём рабочим быдлом по причине того, что за-БЛАГО-временно не пожелали или не удосужились проникнуть сквозь слова в смысл дела и убедиться в том, что это дело — Ваше Правое дело; либо передоверили эту экспертизу другим, почитаемым за авторитетов или не ошибающихся вождей. И потому лука­вое дело и дурное — едины в их результатах, в которых проявляется их общая суть. И это их единство приводит к вопросу, адресуемому многим политикам: «Скажите честно: вы дурак или враг народа?»

Дурное дело начинается с произнесения “общеупотре­бительных” слов, а равно внимания им без со-ОБРАЖЕНИЯ: образ отличен от слова, слово только вызывает образ. И если человек, говоря и слушая, не со-ОБРАЖАЕТ речь, то он не отличим от магнитофона или станка с ЧПУ[129], поскольку не со-ОБРАЖАЯ, он низводит себя до состояния технического устройства — робота на основе бионосителя вида Человек Разумный; а его поведение программируется словами, смысл которых проходит мимо его осознания и понимания. Такая речь и внимание ей без-ОБРАЗНО активизируют “подсознательные” автоматизмы. Это — одна из разновидностей одержимости, вследствие чего на деле получается безобразие. Но этика, уместная в обществе людей, неуместна в общении человека и запрограммированного автомата в образе человеческом.

Тем более с осторожностью следует пользоваться словами чужерод­ных языков и мертвых языков (в том числе и “языков” в смысле: народов), не забывая о том, что в тех языках, откуда они привнесены в родной язык, чужеродным словам свойственны определённые образы и смысл, которые недопустимо извращать, потому что это — дурное дело, в котором сокры­то некое МЕЖДУ-народное лукавое дело.

И сказанное — не бесцельная игра словами в филологическом абстрак­ционизме, а путь преодоления современного российского кризиса, затронувшего практически все стороны жизни большинства семей. Это кризис — разплата за многовековую концептуальную неопределённость общественного управления, возникшую в словоблудии без смысла и в словоблудии с лукавым смыслом, одинаково разрушительными для жизни народа; когда всё “само собой разумеется”, но не разумеется единообразно.

За примерами такого рода слово- и мыслеблудие далеко ходить не будем, а вернемся к уже цитированному отрывку из якобы правой и патриотической “Молодой гвардии”, № 2, 1995, стр. 147:

«Что значит Россия в противостоянии Христианского и Мусульманского миров — со всей очевидностью раскрывается сейчас. Это единственная страна, которая может сдержать исламский фундаментализм. Угрозу со стороны арабских мусульман ощущают сегодня уже во Франции. России, а не США, предстоит играть роль главного регулятора отношений между христианской Европой и мусульманской Азией. Для этого недостаточно иметь сильный ВПК, должна быть мощная идеология».

Так получилось, что в кривом зеркале цитированного высказывания сконцентрировались и извратились действительно значимые вопросы, ответы на которые и словом и делом определят будущее глобальной цивилизации и всех региональных цивилизаций; и в особенности будущее региональных цивилизаций Запада и России.

Прежде всего, следует по-русски изъяснить смысл филологического пугала «исламский фундаментализм», привнесенного в русский язык социальной магией, ворожбой, дабы закодировать психику всех русско-язычных на неприязнь и враждебность ко всему, связанному с Исламом.

Арабы понимают своё родное слово «ислам», как жизнь и деятельность людей в покорности каждого Богу по совести; Осуществить в жизни общества Ислам — благо, ибо в мировоззрении верующего Божий промысел обо всех и всем — благо неоспоримое. «Основание» — русский эквивалент мертвого латинского «фундамент». Основа всякой деятельности — способность к Различению разных явлений, их образов, качеств, количеств, смыслов и т.п. в ходе самой деятельности; иными словами — в темпе развития ситуации.

Соответственно, чтобы пребывать в Исламе — в арабском понимании этого слова — прежде всего необходимо Различать, что в деятельности человека и обществ Богу угодно, а что Богу противно и способно навлечь Его гнев: «О те, которые уверовали! Если вы будете остерегаться вызывать гнев Божий, Он даст вам Различение и очистит вас от ваших злых деяний и простит вам. Поистине, Бог — обладатель великой милости!» — Коран, 8:29.

То есть, если не извращать смысла иноязычных слов «ислам»-ский «фундамент»-ализм их употреблением изключительно в негативном контексте, дабы за ними подразумевали объективно противное их изначальному смыслу, то можно понять, что идеалы исламского фундаментализма, как способа жизни общества, по-русски выражаются в словах Царство Божие на Земле.

Верующему понятно, что самая мощная идеология — идеология Соборности людей в Царствии Божием на Земле, по какой причиненеоборимо противостоять ей невозможно, хотя временное опьянение иллюзией богоборческого успеха — возможно. Для неверующего «Царство Божие на Земле» — пустые слова, однако имеющие смысл в качестве идиомы, однозначно понимаемой в переносном смысле, в которой выражена исторически реальная мечта многих поколений людей о справедливости, господствующей в жизни общества.

Поскольку большинство людей жизнь по справедливости предпочло бы мертвящей вседозволенности в законе и беспределе, то, если заявить прямо: «Мы хотим, чтобы Россия всей своей мощью воспрепятствовала разпространению по Земле Царствия Божиего» — сподвижников на это дело будет не собрать ни среди верующих, ни среди неверующих; но все противники этой дурной затеи — сплотятся. Поэтому её хозяевам приходится лукавить, завлекая ворожбой от языкознания в дурное дело эмоционально неуравновешенных людей, и употреблять для заклинания социальной стихии филологические абстракции, которые каждый осмыслит из подсунутого ему контекста, — если не поймет, в чём суть дела, к которому его призывают лукавыми словами.

И для понимания враждебности Запада, направленной против Ислама, необходимо обратить внимание на то, что Кораническая культура в Азии в наши дни — историческая данность. “Христи­анская Европа” (а тем более Америка) в наши дни — филологическая абстракция, за которой исто­рически реально скрывается вожделенное многим “гражданское общес­тво”, в котором политика — якобы “сама по себе”, а вероизповедание (или безверие) — якобы “частное дело” каждого и тоже — “само по себе”, хотя и в Европе, и в Америке есть те, понимает их бесперспективность и искренне ищет альтернативу.

“Гражданское общество” Евро-Американского библейско-марксист­ского конгломерата — не филологическая абстракция, а способ существо­вания людей в одном из регионов планеты. Оно возникло из вероучи­тельства исторически реальных — не идеализированных -“христианских” церквей и синагоги, которые, взаимно дополняя друг друга концептуально, делают одно и то же, свойственное их общим лукавым хозяевам дело. Когда с провозглашением “свободы совести” шелуха слов вероучений, всё же мешавших отъявленной вседозволенности и цинизму, была оставлена, то прежде сокрытое безбожие в вероучительстве прошлых веков просто обнажилось и в идеологии “деидеологизации”, и в делах современного нам “гражданского общества”.

Синагога в течение веков упорствует в пропаганде расово-“элитар­ной” доктрины иудейского господства над всеми народами на основе извращённого ещё в древности Ветхого Завета, талмудически отрицая Иисуса в качестве Мессии (евр.), Христа (греч.), Помазанника Божиего (русск.). А исторически реальные церкви стали господствующими лишь после того, как отвергли учение Христово, подменив его в своём вероучительстве никейско-карфагенским каноном, какое отступничество и выразилось в их общественной деятельности: инквизиция, иезуиты, колониализм и рабовладение, многочисленные войны в Западной цивилизации и её ростовщическая паразитическая агрессия — свидетельства отступничества её от Бога и её анти-Христианства. Иерархии церквей имени Христа, вопреки Единому Завету, который возобновил в обществе Иисус в его время, навязывают пастве иерархию личностных и клановых холопско-господских отношений в качестве образа Царствия Божиего на Земле. Для этого они в ранг Христов — Помазанников Божьих — по людскому самовластью возводили коронованных особ и церковнослужителей; а Божьего человека Иисуса они объявили «Богочеловеком», проголосовав, как на пленуме ЦК, (218 — «за», 2 — «против») на Никейском соборе 325 г. за внесение существа ведической-магической (зна­харской демонической) культуры в формы религии единобожия, которой учил Иисус. Подчи­не­ние же якобы христианского мира расово-“элитарной” доктрине хозяев синагоги, церкви обеспечивают навязыванием пастве мнения о священ­ности и неизменности текстов Ветхого Завета, лежащих в основе библей­ской культуры.