Иван Грозный переехал в Александровскую слободу, а оттуда – в Москву. С ним вернулся и старший сын Иван, повсюду следовавший за отцом. Царевич после похода большую часть времени проводил со своей третьей женой Еленой, дочерью боярина Шереметева, погибшего в 1577 году в Ливонии. Она была беременна. Муж относился к ней бережно, впрочем, не испытывая сильных чувств. В отличие от отца, Иван не познал в своей жизни настоящей любви.
Однажды ненастным ноябрьским днем государь вызвал к себе наследника. Двадцатисемилетний царевич прибыл тут же. Его покои находились недалеко. Отец с первого взгляда понял, что его сын, как и докладывали придворные, действительно болен.
– Почему молчишь о хвори, Иван? – спросил царь.
– Пустое, отец, пройдет.
– Лекари докладывали, что болезнь непростая.
– Нет, хворь обычная, простудная.
– Тебе отлежаться надо.
– Отлежусь, как совсем худо станет. Ты мне лучше скажи, мы с тобой будем участвовать в переговорах с Баторием?
– Их будут вести послы. Нам там быть не по чину.
– Тогда позволь мне отъехать в Кирилло-Белозерский монастырь на моленье?
– Подлечись поначалу.
– Так в дороге и подлечусь.
– Упрямый ты, Иван! Сперва рвался драться за Полоцк, потом желал возглавить оборону Пскова. Теперь не отказался бы и в переговорах участвовать. А не выходит по-твоему, так больным в монастырь ехать собираешься. Не сидится тебе дома.
– Так я же твой сын. Есть в кого быть упрямым.
– Ладно, – согласился царь. – С Еленой ехать собираешься?
– Она до Александровской слободы проводит.
– Езжай. Старцам, игумену, братии поклон от меня. Возьми денег на подарки. Негоже с пустыми руками появляться в обители.
– Все сделаю. Сегодня же и поеду!
– Холод на дворе, непогода разыгралась. Обождал бы хоть до завтра.
– Ничего. В повозке не холодно.
Царевич поклонился и вышел.
Иван Васильевич проводил его взглядом и вдруг ощутил беспокойство. Не надо было отпускать сына. Но он уже не мальчик, сам должен знать, что можно, а что нет. Выглядит нехорошо, но лежать в постели очень уж муторно. Это по себе известно. Лекари говорили, что недуг у сына не простой. А когда у них что-нибудь не страшное было? Сразу давай потчевать всякими настоями, мазать мазями, от которых вонь по всем покоям. В походах и не так скручивало, но все обходилось. Прав царевич, пустое все это.
Иван Васильевич поднялся и велел вызвать главу Посольского приказа, люди которого вовсю готовились к мирным переговорам с послами Батория. Государь всея Руси даже подумать не мог, что видел сына-наследника в последний раз.
Сообщение из Александровской слободы о том, что 19 ноября 1581 года скончался царевич Иван, ударило как гром среди ясного неба. Никто не решался передать скорбную весть царю. Все боялись. Пришлось идти к нему Богдану Бельскому.
Иван Васильевич словно предчувствовал беду, тут же резко встал и спросил:
– Что, Богдан?
Бельский опустил голову.
– Великая беда, государь!
– Иван?..
– Да.
Иван Васильевич побледнел, пошатнулся, ухватился за спинку стула.
– Иван Иванович, государь, сегодня умер от горячки.
– Где он?
– В Александровской слободе, – еще тише проговорил Бельский.
– Коня мне!
– Но ты слаб, государь.
– Я сказал, коня! – закричал Иван Васильевич и упал, сраженный сильным приступом.
– Лекаря! – крикнул в дверь Бельский и бросился к царю. – Государь!
Царь приоткрыл глаза.
– Я же приказал, коня мне. – Он вновь потерял сознание.
Явились лекари, прислуга перенесла Ивана Грозного в спальню, где ему была оказана помощь. Смерть сына стала сильным ударом для царя. Каждую ночь он стонал и кричал. На него страшно было смотреть. Он как-то сразу осунулся, постарел. Царевича похоронили в Архангельском соборе.
Как ни сильна была скорбь государя, как ни велика боль, он не перестал заниматься государственными делами, внимательно отслеживал ход мирных переговоров. Они начались в середине декабря 1581 года в Яме Запольском, продолжались почти месяц и закончились подписанием десятилетнего перемирия.
Поляки согласились уступить России Великие Луки, Заволочье, Невель, Ржеву Пустую, Холм и псковские пригороды. Москва согласилась на передачу Речи Посполитой всех ливонских замков, как занятых, так и добровольно перешедших на ее сторону.
Однако Ливонская война не закончилась. Шведские войска под началом барона Делагарди продолжали боевые действия. Передовой полк русской армии под командованием окольничего, опричного князя Хворостинина и думного дворянина Безина атаковал их у села Лямицы и нанес им поражение.
Шведы поспешили укрыться в Нарве. К передовому полку подошел большой. Дмитрий Иванович Хворостинин повел рать к Нарве. Его войска выбили бы оттуда деморализованных и дезорганизованных шведов. Однако Иван Грозный, связанный договором, отдал приказ вернуть полки в Новгород. Но пора громких успехов шведов миновала. Делагарди так и не удалось захватить хорошо укрепленную крепость Орешек.
10 августа 1583 года на реке Плюсса между Россией и Швецией было заключено перемирие на три года. Ливонская война, продолжавшаяся почти двадцать пять лет, закончилась. Несмотря ни на что, она показала, что ни Польша, ни Швеция не могли противостоять России в одиночку и долго удерживать занятые территории.
Россия же устремила взор на северо-восток. С похода атамана Ермака Тимофеевича в 1582 году началось освоение бескрайних просторов Сибири. Перед Русью открывались неограниченные перспективы дальнейшего развития и процветания.
Глава 12
Смерть белого царя
Понесите с гор, буйны ветры,Разнесите, ветры, все наши песни!Разступись, Матушка Сыра Земля,Раскройся, гробовая доска,Размахнись-ка бел-тонкий саван,Ты возстань, возстань Православный Царь,Православный наш Царь, Иван Васильевич!
Народная песня
Болезни, преследовавшие Ивана Васильевича практически всю его жизнь, обострились в начале восьмидесятых годов. Этому в значительной степени способствовала смерть старшего сына Ивана. Но русский царь преодолевал телесную и душевную боль. Его не радовало и рождение Дмитрия, сына от Марии Нагой, но он продолжал управлять государством, вверенным ему Господом, строго защищать интересы Руси.
Это время ознаменовалось не только принуждением к миру Стефана Батория и Юхана III. По указу царя был составлен синодик. В монастыри были разосланы списки семидесяти четырех бояр и дьяков, в разные годы казненных по приказу царя. Иван Васильевич просил монахов молиться об их душах. На помин были выделены немалые деньги и утварь.
Посмертная реабилитация опальных персон, имена которых долгие годы предавались забвению, имела не только моральное значение. Она носила и политический характер. Предчувствуя скорую кончину, царь желал добиться примирения всех слоев общества великой страны. Этим же указом устанавливались суровые наказания за ложные доносы. К концу 1582 года были составлены более подробные списки казненных, также отправленные в монастыри.
Восьмидесятые годы ознаменовались и другим событием, весьма важным для государства, – началом нового этапа освоения бескрайних просторов Западной Сибири. К XVI веку эти территории заселяли разрозненные, малочисленные племена остяков, вогулов, югры. Тамошние князьки вели междоусобные войны в угоду своим личным интересам и не могли противостоять внешнему агрессору.
Такой, конечно же, нашелся. В январе 1555 года Кучум, сын Муртазы, одного из последних ханов Золотой Орды, собрал войско и повел его в поход против Едигера, правителя Сибири. Тот попросил русского царя взять его владения под свою руку, но выбрал не слишком удачное время. Иван Васильевич только что овладел Казанью и не мог оказать ему военную помощь. В 1563 году Кучум захватил сибирское ханство. Едигер был убит, но его противнику этого показалось мало. Люди Кучума стали нападать на пограничные русские селения.
Солепромышленники Строгановы снарядили для их защиты отряды атамана Ермака Тимофеева, участвовавшего в Ливонской войне. Кучум не смог сдержать отчаянный напор казаков, которых поддерживало местное население. Весной 1582 года Ермак добрался до реки Туры и в двух сражениях разбил войска сибирских татар.
Против девятисот казаков и ратных людей купцов Строгановых Кучум выслал большое войско под командованием мурзы Маметкула, но 1 августа и оно было разбито. Потом отряды Ермака полностью разгромили орду Кучума в битве при Чувашевом мысе. Хан бросил Кашлык, свою столицу, и бежал на юг.
После взятия Кашлыка казачий атаман направил посла к царю. Иван Васильевич принял его приветливо, одарил казаков и отправил на их поддержку триста ратников во главе с князем Болховским и Иваном Глуховым.
Ермак Тимофеев 26 октября вступил в город Кашлык, покинутый неприятелем. Спустя несколько дней ханты с реки Демьянка привезли в дар казакам пушнину и рыбу. Ермак достойно встретил их.
