Читаем без скачивания Тьма сгущается перед рассветом - Юрий Колесников

— Ваш бог Моисей тоже как-то оказался в затруднении. Он тогда сказал: «Кто жалуется, что бульон жидкий, а я жалуюсь, что жемчуг мелкий!» Так и у меня… Отыграюсь и буду снова жаловаться, что жемчуг мелкий. Слово чести, отыграюсь!

— Давай братец, проваливай! — крикнула Мими.

Лулу приподнял цилиндр и спокойно сказал:

— Оревуар!..

Мими подтолкнула Лулу и захлопнула за ним дверь. В соседнем номере послышался женский смех. Кто-то крикнул:

— Девочки! Из номера Мими вышвырнули какого-то лорда в цилиндре и подштанниках!..

XIII

Томов поднимался вверх по Каля Викторией. Час пик только миновал, а прохожие уже встречались редко. Холод загонял жителей Бухареста в помещения. Ежась от порывистого ветра в своей фельдфебельской куртке, Илья спешил к трамвайной остановке на бульваре Академии. Прямо перед ним в окружении кафе и ресторанов возвышалось проклятое миллионами исстрадавшихся людей здание префектуры полиции. Сколько тысяч жизней румынских патриотов лежало на совести полицейских комиссаров, инспекторов, агентов и всевозможных шпиков, важно разгуливавших по длинным, пропахшим карболкой коридорам… О, если б могли говорить эти стены, оглохшие от криков и рыданий истерзанных, искалеченных людей!.. О, если б они могли рассказать о тех ужасах, немыми свидетелями которых были! Но если стены онемели от кошмаров, то запекшаяся кровь, которой пропитались эти камни, в один прекрасный день хлынет и зальет палачей. А сейчас… Разве можно уговорить клопа не сосать кровь? Его надо схватить, оторвать от его жертвы и безжалостно раздавить!.. И сколько тогда крови выльется из него! Крови народа!.. Вряд ли все реки Румынии вместят в свои берега эту кровь… Море крови и слез, пролитых народом, затопит страну, воспевшую в легендах и песнях вожаков своих славных народных восстаний — Хорию, Клошку, Кришана… И ни колесование их, ни четвертование бесстрашного повстанца Тудора Владимиреску, ни королевские тюрьмы Вэкэрешть и Дофтана, ни застенки сигуранцы не устрашат соотечественников писателя-демократа Николая Бэлческу, решивших освободиться от ярма… И освобождение наступит!..

— Эх, друзья мои! Увидите, что за жизнь будет тогда! — говорил теперь уже и Томов, повторяя слова своего старшего друга, духовного наставника и товарища по борьбе — Захарии Илиеску. — Нам только надо быть сплоченными и смелыми, и тогда мы обязательно победим!

Когда Томов произносил эти слова, он весь горел ненавистью к несправедливости. Его карие глаза сверкали, широкие брови напряженно хмурились, а на высоком, прямом лбу ложилась вертикальная складка. Теперь Илье была ясна цель жизни.

А мороз в тот вечер чувствительно пощипывал за уши. Несколько человек, сошедших вместе с Томовым на окраине столицы, быстро разошлись кто куда: один свернул в переулок, другой скрылся за ближайшей калиткой, а женщина в темном платке с корзинкой, доверху набитой обрезками досок, направилась к небольшому домику, стоявшему в отдалении. Илья пошел вдоль темной улицы Матей-Водэ и свернул в ближайший переулок. Он рассчитывал подойти с противоположной стороны к тому месту, где сегодня должна была состояться встреча с Ликой.

Первый раз они встретились в присутствии Захарии. Это в тот вечер Томов видел высокого человека в черном пальто, догонявшего его на машине. Затем, спустя несколько дней, в гараж пришли агенты сигуранцы и лишь благодаря случайности им не удалось арестовать Илиеску. Томову пришло в голову, что, может быть, все эти события связаны между собой… Он решил действовать сегодня более осторожно и пришел на явку несколько раньше назначенного времени, чтобы заранее осмотреть место встречи и сориентироваться. Медленно шел он по темному переулку, оглядываясь на каждом шагу, и вдруг на противоположной стороне улицы заметил человеческую фигуру. Присмотревшись, он узнал Лику и удивился: чего это он пришел на явку тоже раньше времени? Хотя, возможно, тоже принимает меры предосторожности? Тем не менее Томов не вышел из переулка. Лика прошел мимо. Томов решил дождаться его возвращения и тем самым еще раз проверить улицу. На самом углу Илья прижался к перекосившемуся забору, рядом с которым росло огромное дерево. Отсюда было удобно незамеченным следить за улицей и в случае какой-либо опасности незаметно уйти в глубь переулка…

Томов подтянул ремень брюк, за которым сзади и спереди были рассованы листовки и газеты, и замер… По той же стороне улицы, следом за Ликой, шел еще кто-то. Но человек почему-то старался держаться в тени. Илья насторожился: «Неужели за Ликой следят?» Человек пересек переулок и приближался к месту, где стоял Томов. Илья прижался к дереву, но, всматриваясь в темноту, понял, что прохожий его не замечает. Когда человек прошел под фонарем, Томов узнал худую и высокую фигуру в черном пальто. Это был тот самый тип, что в прошлый раз следил за ним! Илье стало жарко… «За Ликой следят, значит, надо уходить! — подумал он. — Передать Лике листовки и газеты сегодня уже не удастся… Уходить и все!»

Илья вышел из своего укрытия и быстро направился в глубь переулка, но вдруг остановился… «Самому уйти, а товарища оставить в беде?.. Нечестно! Надо предупредить его об опасности… Но как? Дожидаться на углу, пока он пойдет обратно? Долго. Его уже могут к тому времени схватить…» И Илья бросился бежать по переулку. Он вышел к противоположному углу улиц Матей-Водэ и Цепеш-Водэ раньше, чем подошел Лика, и, притаившись у стены недостроенного каменного дома, стал дожидаться товарища. Было две минуты десятого… Спустя минуту или две с противоположной стороны показался Лика. Когда он поравнялся с ним, Томов оглянулся и вышел навстречу.

Появление Томова в самом конце улицы — не там, где намечалась встреча, было для Лики неожиданностью. Но товарищи обменялись паролями. Томову показалось, что Лика почему-то растерялся, однако думать об этом было некогда. Он сообщил Лике, что за ним плетется «хвост» и надо срочно уходить…

— Раньше действительно кто-то шел позади, но потом я видел, как он вошел в дом… — успокоил его Лика.

Илья возразил:

— Товарищ Лика! Я точно видел, как он шел, стараясь держаться в тени. Я его и тогда, на предыдущей явке, видел, он поехал за моим трамваем на машине… Следят, точно!..

Лика не дал договорить:

— Да нет, вам показалось… Ну, ладно… литературу принесли?

Томов продолжал всматриваться в темноту.

— Принес, но… — вдали мелькнула человеческая фигура. — Вон кто-то идет! Там, на другой стороне, около дома, где лампочка горит!.. Видите? Уходите! Следующая на запасной…

— Хорошо… — сказал Лика, протягивая ему на прощанье руку. До свидания!

— До свидания, товарищ! — уже собравшись уходить, произнес Томов, продолжая вглядываться в темноту, и вдруг ощутил прикосновение чего-то холодного к кисти… Щелчок… Все это произошло настолько, неожиданно, что Илья не успел ничего сообразить. Только попытавшись высвободить руку, он ощутил, что Лика крепко держит ее и пытается схватить его за вторую… И вдруг Лика закричал:

— Сюда! Скорей, сюда!..

Было слышно, как в темноте кто-то бежал. Между Томовым и Ликой уже шла борьба. Лика все притягивал левую руку Ильи к правой, чтобы набросить и второе кольцо наручников. Но Томов всем телом подался вперед, с размаху ударил головой Лику в нос, и почти одновременно ногой в живот. Лика дико завизжал и, выпустив руку Томова, согнулся от боли, но успел крикнуть:

— Держите его!.. Скорей!..

Илья бросился бежать по переулку в противоположную сторону.

Сзади слышался свист и крики: «Стой! Стой, стрелять буду!» Но Илья бежал изо всех сил, отыскивая глазами, куда бы свернуть. От быстрого движения заткнутые за пояс листовки и газеты стали соскальзывать; Илья чувствовал, что вот-вот они сползут вниз, и тогда конец! Раздался выстрел — и над ухом что-то неприятно свистнуло. «Должно быть пуля!» — подумал Томов, вспомнив, что этот звук он не раз слышал в кино…

Где-то впереди послышался свисток. Видимо, постовой полицейский, услышав выстрелы, бежал навстречу. Вдруг Илью будто ударило тупым раскаленным шилом в ягодицу. Он остановился и с удивлением заметил, что находится у того самого перекосившегося забора, где стоял недавно. Рывком, из последних сил, он перемахнул через него и, уже падая в какой-то двор, понял, что ранен. С минуту он лежал, не шевелясь, затем осторожно приподнялся и хотел было, проползти в глубь двора, как с крыльца небольшого домика послышался старческий голос: «Стой, убью, ворюга несчастная!» Перед Ильей стоял старик в накинутом на плечи тулупе, в руках он держал не то огромную палку, не то коромысло. Илья почувствовал, как кровь теплой струей стекает по ноге в ботинок. Хромая, он подошел ближе:

— Дедушка, дорогой, прошу вас, спасите меня. Я не вор! — умоляющим голосом произнес он.