— Мне кажется, этот негодник не может оставаться спокойным достаточно долго, чтобы с чем-нибудь соглашаться, — сказала Розалин. — Вы еще не были представлены сэру Пеллинору?
— Боюсь, мы хорошо узнали друг друга вчера, — Вэл указал на кончик своей трости, на котором теперь виднелись явные следы зубов.
— О! — Розалин виновато покраснела. — Я… я так сожалею.
Вэл лишь с кривой усмешкой покачал головой, почесав щенка за шелковистым ушком, что привело собачку в состояние полнейшего блаженства.
— Ничего страшного, уверяю вас, моя дорогая. Я и сам много раз чувствовал желание погрызть эту чертову вещь.
«Только таким образом Вэл мог пожаловаться на свое ранение», — осознала Розалин. Такой сухой сдержанной шуткой. Но доказательства были налицо: тонкие морщинки, окружающие его карие глаза, говорили о боли, слишком часто переносимой в одиночестве.
Розалин уже узнала своего деверя достаточно хорошо, чтобы заметить, когда он провел очень плохую ночь, достаточно, чтобы знать, что Вэл не хотел ничьей жалости или даже упоминания о его страдании.
Поэтому она выдавила улыбку:
— В будущем, я думаю, сэру Пеллинору лучше побыть запертым, пока он не научится вести себя в приличном обществе.
Спаниель царапался, пытаясь вырваться из ее хватки, но она не отважилась освободить его сейчас, когда не могла удержать щенка от от того, чтобы он причинил вред, ведь маленький наглец несомненно воспользовался бы тем, что хозяйка не могла уделить ему все свое внимание. Бегом Розалин отнесла Пеллинора к дому и вызвала одного из лакеев, чтобы тот позаботился о собаке.
Вернувшись в сад, она обнаружила, что Вэл поднял брошенную корзину и собрал выпавшие цветы. Неуклюже, но галантно, он вернул корзину ей.
— Приятно, что дом снова наполнен цветами, — сказал он. — Я скучал по этому с тех пор, как моя мать уехала. Это было первое, что она делала каждое утро.
— Надеюсь, она не подумает, что я покушаюсь или… или принимаю на себя…
— Совсем нет. Я уверен, что моя мать будет восхищена вами.
Его слова согрели и обнадежили Розалин, но она не могла не думать о том, что состояние младшего сына совершенно точно не вызовет у Мэделин Сент-Леджер никакого восхищения. Такой бледный, такой измученный. «Вэл, должно быть, всегда был неразговорчивым мужчиной», — подумала Розалин, но какая-то тоска, казалось, поселилась в его глазах с того дня в церкви, когда Эффи сделала свое печально известное заявление касательно избранной невесты Вэла. Тоска, полная сожаления и покорности.
Как часто Розалин, уезжая с Лансом, смеясь и шутя, замечала Вэла, наблюдающего из окна, как они удаляются. Даже на расстоянии она могла чувствовать его тоску и отчаяние, вызывающие в ней желание бросить вызов легенде Сент-Леджеров и самой исполнить роль свахи для добросердечного Валентина.
Надеясь, что ее волнение не слишком заметно, Розалин опустилась обратно на скамью, похлопав по сиденью рядом с собой, чтобы Вэл не стеснялся сделать то же. Он сел рядом с ней, немного вздрогнув, когда вытянул свою негнущуюся ногу.
Должно быть, колено беспокоило его больше обычного, и все же Розалин заметила, что он оделся для верховой прогулки в темно-желтый сюртук и бриджи из оленьей кожи.
— Мне было бы приятно, если бы вы ненадолго составили мне компанию, — сказала Розалин. — Но, боюсь, я задерживаю вас. Вы куда-то направлялись?
— Ах… нет, — Вэл посмотрел на кончик своей трости, ткнув им в сорняк. — Всего лишь в деревню.
— О! Рада слышать это.
— Почему? У вас есть для меня какое-то поручение, которое я должен выполнить?
— Нет, я просто рада видеть, что вы выбрались из библиотеки и хоть немного отвлеклись от своих исследований, — Розалин импульсивно наклонилась к корзине с цветами, которая стояла у ее ног. — Возможно, я должна собрать маленький букетик, чтобы вы взяли его с собой.
— Зачем?
— Кто знает? — Розалин легкомысленно пожала плечами. — Вдруг вы столкнетесь с прелестной молодой леди, которая…
— В Торрекомбе? — Вэл с мягким изумлением посмотрел на нее, но предостерегающе покачал головой. — Не думаю, что это возможно, Розалин. Учитывая слова Эффи.
— Эффи могла ошибаться.
— Наш Искатель Невест всегда безошибочен, моя дорогая. Разве Эффи не поняла с первого взгляда, что вы принадлежите Лансу?
— Д-да, — выдавила из себя девушка. Она вряд ли могла сказать Вэлу, что они с Лансом не являлись прекрасной влюбленной парой, как провозглашала легенда. О, она, как и следовало ожидать, постепенно привязывалась к своему мужу. «На самом деле, очень сильно привязывалась», — подумала Розалин, и теплый румянец залил ее щеки.
— Но история знала много примеров возлюбленных, которые нашли друг друга без помощи Искателя Невест, — не сдавалась Розалин. — Тристан и Изольда, Антоний и Клеопатра, Ромео и Джульетта…
К сожалению, она, казалось, не могла привести ни одного примера, который бы не закончился ужасной трагедией.
Это не имело большого значения. По настороженному выражению в глазах Вэла она поняла, что он не хочет обсуждать эту тему.
— Хотя бы позвольте мне сделать для вас вот это, — настаивала Розалин и, сорвав ярко-желтую примулу, продела стебелек в петлицу сюртука Вэла.
— Вот, — она разгладила ткань. — Я всегда считала, что цветок на лацкане позволяет джентльмену выглядеть намного элегантней.
Вэл невесело усмехнулся.
— Благодарю, моя дорогая, но, думаю, чтобы сделать меня элегантным, нужно что-то намного большее, чем цветок.
— Чепуха. Вы выглядите просто прекрасно, — заявила Розалин. — Я часто пыталась сделать то же с Лансом, но этот отвратительный мужчина настойчиво вдевает в петлицу своего сюртука кончик хлыста.
— Кстати, о моем брате. Где сегодня отважный сэр Ланселот?
Розалин вздрогнула. Ее всегда приводило в замешательство то, что Вэл именует брата также, как она звала своего благородного призрака ночи. Но девушка спокойно ответила.
— У Ланса встреча с его другом капитаном Мортмейном.
— В самом деле? — плечи Вэла заметно напряглись.
— Вы не одобряете это? — спросила она.
— Я не думаю, что Ланс должен пренебрегать вами, проводя время с этим… с Рейфом Мортмейном.
— Вряд ли можно ожидать от Ланса, что он будет ходить за мной как тень, — заметила Розалин. — И, кроме того, он не вспоминал о друге со дня нашей свадьбы. Думаю, Ланс просто хочет закрыть брешь в их отношениях, пока та не стала еще больше.
— О, конечно. Уверен, Ланс сделает все, что в его силах, чтобы загладить вину перед капитаном Мортмейном.
