Читаем без скачивания Век-волкодав - Андрей Валентинов

— Тень? — резко перебила Ника, — Лидия, у нас не тень и не отражения. В стране массовый террор, гибнут люди!

— А у нас тихо. Тихо, как на кладбище. Цены на нефть растут, повышаются пенсии, оппозиция превратилась в сборище шутов, а власть можно вволю ругать в интернете. Агасфер устроился очень уютно… Вы собираетесь начать никому не нужную войну между Гранями, а он только посмеется. Выходит, наш враг и в самом деле победил…

— Не падайте духом, Лидия! — отчеканил товарищ Адриан. — Мы непременно поможем и вам, вашей Грани-12. Обязательно! Главное, что мы наконец-то вместе. Агасфер умнее любого из нас, но все мы, объединившись, обязательно победим. И вы победите! Но сначала нужно остановить кровь и спасти людей. Возражений нет?

— Вы не понимаете, товарищи! — безнадежно вздохнула Лидия. — Не понимаете, не хотите понять…

— Понимаем! Понимаем — и поможем… Итак, стратегию на ближайшее время будем считать согласованной. Кто еще желает что-то добавить? Возразить, внести предложение?

Тишина… Квадраты-соты гасли один за другим. Белый Зал, белые беззвучные стены…

Синий огонь!

— Я хочу сказать… Меня зовут Ольга. Ольга Вячеславовна Зотова… Товарищ Адриан, конечно, прав. Если людей убивают, их нужно спасать, обязательно спасать! Но… Что-то не так, товарищи. Не могу объяснить, но не так что-то, не так!..

2

— Друг мой! Сколь радостна для меня наша новая встреча!

— Не сомневаюсь, Агасфер. Для радости у вас имеются все причины. Теперь я не проситель, даже не парламентер…

— Да-да, друг мой. Вы — инспектор по соблюдению условий капитуляции. Неплохой служебный рост. Только давайте забудем про Агасфера. Надо же выполнять решения моего… Синедриона, так кажется? Агасфер, бедняга, умер. Меня можете называть просто, по-дружески: Вечный Брат, Великий Лха и Хранитель Всех Миров. Остальные сорок два имени разрешаю опустить.

— Мне больше нравится «гражданин Вечный». И если я замечу одно-единственное нарушение, вы станете ЗК Вечным с указанием соответствующей статьи.

— Прогресс, прогресс! Несколько лет назад вы даже не знали, кто такие «ходоки», и зачем в цирке нужен факир… Одного не пойму! История Человечества ветвится каждый миг, число уже существующих вариантов — Миров! — невозможно сосчитать. Из всех разветвлений я взял под свою руку четыре. Только четыре! И ради этого вы начали войну?

— Не скромничайте, гражданин Вечный. Четыре мира — это миллиарды людей — тех самых ваших «злых бесхвостых обезьян». Что ж, у вас есть замечательная возможность пожить несколько десятилетий в обезьяньей шкуре. Может, подобреете?

— Не увлекайтесь, друг мой! Все миры мне по-прежнему доступны, речь не о «шкуре», а о некотором ограничении возможностей. К тому же я вовсе не зол, напротив. «Мне на плечи кидается век-волкодав, но не волк я по крови своей…» В этом варианте Истории предотвращена кровавая смута, власть, которую мне вручили, законна и крепка. И кстати, меня любит замечательная девушка. Завидуйте! Когда через несколько десятилетий ссылка кончится, бренный прах моей земной тени упокоится рядом с Вождем — а Россия наконец-то получит достойную ее величия Историю. Помните? «Прошедшее России удивительно, ее настоящее более чем великолепно; что же касается будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое пылкое воображение». К началу XXII века, в долгожданный Полдень, волна изменений доберется до грядущего Сегодня — и мой народ увидит, что его Прошлое не просто удивительно, а прекрасно. И наступит столь вожделенный Золотой Век.

— Мнение самого народа вас, как я понимаю, не слишком интересует. Не боитесь, гражданин Вечный, что вас попросту прикончат? Технически это не столь сложно, достаточно нескольким неглупым людям собраться вместе и как следует подумать. А если ваши враги из четырех миров объединятся?

— Да, это мой постоянный кошмар. Объединятся! Соберутся вместе, возгорятся праведным гневом — и пойдут, к примеру, спасать Грань-38 от злого Сталина. Ух, как страшно! Кроме факиров, друг мой, в цирке бывают клоуны. А еще гладиаторы. У людей вообще очень интересная жизнь.

— Я, кажется, догадываюсь, что вы задумали… А если успею предупредить?

— Обязательно, друг, мой! Обязательно! Тогда мои враги начнут искать предателя. Увлекательнейшее занятие, хватит на целый век… Только не смейте повторять, что я ненавижу людей! Люди — разумные существа, как и мы с вами. Разум их необыкновенно силен, но сами они слабы и нуждаются в Пастыре с жезлом железным. Без этого люди превращаются в дикое безумное стадо — в тех самых злых бесхвостых обезьян. Поэтому я всегда буду побеждать. Всегда! Умников следует растереть в кровавую капель, а всех остальных — построить в колонны и вести к цели…

— Под конвоем, как я понимаю. В одном из ваших концлагерей, гражданин Вечный, я видел плакат: «Железной рукой загоним человечество к счастью!»

— Замечательные слова!

3

Эфирный корабль выглядел по земным меркам странно, даже неказисто, издалека напоминая огромное металлическое яйцо. Посредине, по окружности, шел стальной пояс, пригибающийся книзу, к поверхности аппарата, под ним располагались три круглые дверцы — входные люки. Нижняя часть «яйца» оканчивалась узким горлом-соплом, его окружала двойная круглая спираль, свернутая в противоположные стороны. В твердой поверхности металла прорезаны маленькие иллюминаторы-«глазки» — короткие металлические трубки, снабженной призматическими стеклами.[53]

Архаика!

Внутренность корабля также поражала простотой и старомодностью. Плотная стеганная обшивка, большой приборный шкаф с овальным экраном посередине, откидные столики, несколько черно-белых фотографий, четыре «скрайбера» конструкции Вязьмитинова, прикрепленные ремнями к бортам. Посередине, в блестящий металл пола, врезан круглый люк, ведущий в нижние помещения. Это же служило, судя по всему, рубкой управления и, одновременно — кают-компанией.

Астронавты, двое пожилых мужчин в одинаковых оранжевых комбинезонах и черных летных шлемах с наушниками, были заняты делом. Тот, кто постарше и без очков, колдовал у приборного шкафа, следя за рядами цифр, бегущими по черному экрану. Второй, чуть моложе, но в тяжелых металлических окулярах, неторопливо полировал бархоткой большой черный пистолет — «маузер К96». Невесомость, давно уже ставшая привычной, ничуть не мешала, дело спорилось, и работавший с приборами незаметно для самого себя принялся негромко напевать:

— В далёком Цусимском проливе,Вдали от родимой земли,На дне океана глубокомЗабытые есть корабли.

Там русские есть адмиралы,И дремлют матросы вокруг,У них вырастают кораллыНа пальцах раскинутых рук…

Чистивший «маузер», согласно кивнув, подхватил хрипловатым баритоном:

— Когда засыпает природаИ яркая светит луна,Герои погибшего флотаВстают, пробуждаясь от сна…

Допев, вздохнул невесело, аккуратно уложил оружие на полированную поверхность откидного столика. Обернулся:

— Батя твой сочинил?

— Дядя, — уточнил астронавт с хорошим зрением. — Отцу не до песен было — воевал. Под Мукденом ранили… Степан Иванович, уходить с орбиты надо. Собьют праправнуки к чертовой матери. Уже трижды запрашивали.

Тот, кого назвали Степаном Ивановичем, вновь взял «маузер» в руки.

— А ты бы ответил. Мы — люди вежливые.

На бесстрастном лице любителя старинных песен промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее усмешку. Судя по всему, улыбаться он не умел и не любил.

— Можно и ответить. Экспериментальный эфирный корабль серии ПЛ «Командор Лебедев», время старта с эфирного полигона Свято-Александровска — 14 июля 1946 года по земному счету, время прибытия на здешнюю орбиту…

— …12 января 2012-го, — невозмутимо подхватил Степан Иванович. — Тогда-то по нам и влупят из всех стволов. Только скажи мне, Семен Аскольдович, по чьей вине мы уже цельную неделю тут болтаемся? Не по твоей ли?

— Я работаю! — отрезал тот, кто не любил улыбаться. — Пока не выстрою непротиворечивую теорию, добро на посадку не дам!

Степан Иванович, столь же бесстрастно пожав плечами, спрятал «маузер» в притороченную к стеганной обшивке деревянную кобуру, снял один из «скрайберов», на столик уложил.

— Они начинают беседу —И, яростно сжав кулаки,О тех, кто их продал и предал,Всю ночь говорят моряки.[54]

Пели оба — негромко, печально. Пальцы Степана Ивановича привычно разбирали оружие. Деталям находилось место прямо над столиком, благо невесомость позволяла. Выше всех расположилась ствольная коробка черного вороненого металла.