физических Характеристик, не мог бы заставить Ваню силой, но Ваня пошел сам, заинтересовавшись странным состоянием техномага.
— Ты понимаешь, Лудильщиков, что ты живой мертвец! — Зашипел Олег, едва они удалились на достаточное, по его мнению, расстояние.
— Ты это о чем? — Поинтересовался Ваня, стряхнув с себя ладонь бывшего товарища.
— Только не прикидывайся, что ты тут не при чем! Вчера вечером Станислава нашли мертвым. Твоих рук дело?
— Не моих, но я полностью одобряю это деяние. — Отозвался Иван, поняв, что речь идет о тогдашнем террористе.
— Ты, Лудильщиков, нарисовал на своей спине огромную мишень! — А вот это уже неприкрытая угроза! — Ходи теперь и постоянно оглядывайся! — И Звонарев опрометью умчался прочь по коридору.
— Чего это он такой всклокоченный? — Недоуменно поинтересовался у Вани Аркаша. — И в последнее время он вообще о тебе не очень хорошо отзывается.
— Вот уж у кого я не хотел бы пользоваться уважением, так это у бандита и террориста! — Взвинченный очередным столкновением Лудильщиков не выбирал слов.
— С чего это он террористом вдруг стал? — Заинтересовался целитель.
— С того, что якшается с этой сволочью. Не удивлюсь, если он и в своей лаборатории не только официальные работы проводит.
— Ты в этом уверен? — Взгляд Столетова заледенел.
— Имел бесчестье с ним на эту тему пообщаться. — Ване захотелось сплюнуть, настолько не нравился ему весь сегодняшний разговор. — И террориста, убившего на моих глазах из пистолета парня и тяжело ранившего девушку, в его обществе именно в мастерской видел. А Звонарев потом еще и оправдывал его.
— Пло-охо-о! — Протяжно произнес Аркадий и замолчал.
А спустя всего пару минут пришел профессор, назначенный читать им ожидаемую лекцию, и все прошли внутрь аудитории.
На следующий день в академию заявились жандармы. Администрация, придавленная грузом неопровержимых доказательств, даже не рыпалась в попытках продемонстрировать свою независимость. Звонарева, как и еще двоих механиков, арестовали прямо на занятиях. Заковали в наручники и повели по направлению к въездным воротам, где их ожидала большая черная карета с зарешеченными окнами, запряженная тройкой гнедых лошадей. Потом еще долго всех знакомых Звонарева таскали в жандармерию на допросы. Ваню тоже. На прямые вопросы запираться он не стал, но ответы давал обтекаемые, такие, что можно было вывернуть как угодно. Все же быть главным свидетелем на суде его не прельщало, а ведь жандармы могли вывернуть дело и так, что сам мог усесться рядом со Звонаревым. Прошлогодний случай с ними запомнился очень хорошо. Так что на большинство вопросов отвечал «не помню», «не видел», «не знаю». На удивление прокатило, и от него отстали. А чего им именно к Ване цепляться? Звонарев же был на редкость общительным человеком, у него половина академии в друзьях ходила, причем куда более близких, чем Лудильщиков, который встречался с обвиняемым в основном по вполне объяснимой технической надобности и то изредка.
Вся нервотрепка с жандармами неплохо так отвлекла от эмоций, которые обычно характерны для подготовки к сессии. Экзамены на ее фоне казались чем-то простым и обыденным. Впрочем, у Вани и был запланирован всего-то один экзамен по курсу Наблюдателя. Остальные два, по Основам целительства и по Связи, ему автоматом выставили, настолько преподаватели были впечатлены уровнем его успехов. Вячеслав Михайлович, профессор, что вел у них Основы целительства, так на полном серьезе заводил речь, что Ване надо срочно переходить из Летного училища в академию целителей. Но Ваня отговорился тем, что с детства небом бредит. Вроде профессор понял и отстал.
Зато экзамен на Наблюдателя выдался сложным. Там от экзаменуемого требовалось отыскать в большом зале пять предметов, запрятанных с помощью маскировочной магии. Четыре предмета Ваня отыскал, хотя даже ради четвертого пришлось сильно постараться, а вот пятый так и не дался. Отпущенное время вышло, и экзаменатор отозвался о Ваниных способностях вполне одобрительно. Он, мол, и четыре предмета не надеялся от парня с минимально допустимой десяткой в Восприятии получить. Но четыре предмета, соответственно «хорошо» в зачетке и будущая отметка в личном деле получены. Из минусов этой сессии можно отметить только то, что ни одна Характеристика так и не прибавила ни на единицу.
А у Васьки чуть не случилась катастрофа: завалил Основы целительства. Причем, еще перед экзаменом свободно выдавал все требуемые по этому курсу заклинания, а как до сдачи дело дошло, ступор напал. Ладно, Вячеслав Михайлович вошел в положение, еще раз согласился принять экзамен после всех остальных на курсе. Но там уже больше «удовлетворительно» не поставил, хоть Васька и отработал во второй раз на твердую четверку.
После сдачи зимней сессии студентам положена неделя каникул. Это первый курс дрюкают так, что ни о каких реальных каникулах не идет и речи, второй же курс — уже уважаемые люди, у них все как положено! Только вот для Вани особо ничего и не изменится. До дома за такое короткое время не съездишь, недели только на дорогу туда, да обратно едва хватит, а в общаге сидеть и на тренировки ходить — как-то совсем не празднично выходит.
И тут поступило роскошное предложение. Васька пришел во второй половине дня в комнату и с порога заявил, мол, хватит киснуть, они с Ваней должны срочно бежать на вокзал, там через восемь часов поезд отходит. Что? Куда? Так к Анне в гости в ее имение в Финляндии. Вот туда времени съездить вполне достаточно.
— А как же сдача ежедневного оброка маны в пользу училища? — Вопросил Ваня, которому, признаться, предложение очень понравилось.
— Все уже учтено! — С гордым видом заявил Василий. — Прямо сейчас забежим в приемную, напишем заявление и на неделю от этого обременения будем свободны. — Царское, надо сказать, предложение! За неделю Ванин накопитель можно до предела заполнить, а то с этой учебой он практически так и остается пустым.
И вот они с Васькой галопом помчались собирать вещи, писать заявления, быстренько ужинать, а после и до вокзала бегом бежали. Девчонки то уже там их обещались дожидаться.
Пелагея с Анной и в самом деле дожидались их на вокзале. Еще и наругали друзей, они же волновались, поезд уже под парами, а парни едва ли не в самую последнюю минуту подошли.
Но все уладилось благополучно, билеты куплены, друзья расселись по скамеечкам старенького вагончика, пейзаж за окном поплыл назад. Значит, тронулись. Теперь им еще в Санкт-Петербурге пересадку на поезд, идущий до Гельсингфорса, делать
