на меня, а затем вздохнула и сказала, — тебе надо первым с ней заговорить.
— В смысле? То есть… я не ожидал от тебя такого отношения к ней.
— Ха! Ты думаешь я ее ненавижу что ли? Да нет! Мы ведь с их кланом были в таком вот своеобразном состоянии благородной борьбы в течение пятисот лет, так что я была воспитана историями о множестве противостояний представителей наших кланов и меня учили делать выводы из этих историй…
— И-и-и?…
— Ну и в общем я вот что поняла — девушки их клана слегка заторможенные и не очень социальные, но при этом они очень искренние и очень глубоко переживают свои чувства, не способные с кем-то поделиться ими…
— … ясно…
— К тому же она скорее всего считает, что навязываться к кому-то со своими переживаниями это верх грубости, так что она так и будет сидеть и вариться в своем этом вот эмоциональном супе, накручивая себя до предела и по итогу она вновь взорвется…
— Ты знаешь ее лучше, чем она сама.
— Ну да, я очень хорошо изучала их… к тому же… а ладно, тебе надо с ней поговорить. Причем искренне. А то она замкнется в себе и улетит в такие далекие дебри своего воспаленного разума, что мы ее оттуда не достанем походу.
— Хорошо. Спасибо Аска, ты мне помогла решиться на правильные действия.
— Да не за что!
Собравшись с духом, я развернулся и поскакал к Рей, которая ехала позади нас на расстоянии и увидев, что я еду к ней и на скаку снимаю шлем, она остановила свою кобылу и словно застыв уставилась на меня ледяным взглядом.
Подскочив к ней, я слез с коня и затем медленно подошел к ней, после чего сказал.
— Рей…
— …
— Ты меня ненавидишь?
— … нет… — коротко и без привычных официозов ответила она.
— Ты презираешь меня?
— … да…
— Что ж, это заслуженно… — виновато произнес я.
— Еще как заслуженно!
— Скажи, а как мне заслужить твою прощение?
— Зачем? Ты ведь мой муж и можешь делать что хочешь…
"Клятые конфуцианцы! Довели народ блин со своим жестким патриархатом, рядом с которым "домострой" просто сказка! Замордовали девок так, что они даже не смеют злиться на своих изменяющих мужей!"
— Потому что я тоже считаю, что виноват перед тобой и мне искренне стыдно.
— … что мне твой стыд? Но если ты так этого хочешь, то я могу простить тебя на словах.
— Я не хочу формального прощения, Рей. Я хочу заслужить твоего искреннего прощения на деле!
— … ты правда думаешь, что его можно заслужить?
— Да! — сказал я и сел на колено, чего она явно не ожидала и от удивления аж воскликнула.
— Цао! Встань! Зачем ты это делаешь!? Люди ведь смотрят!
А ведь и в самом деле — легионеры, что маршировали мимо нас ровными рядами четко в ногу, вовсю пялились на нас и походу просто офигевали — ибо где такое видано в империи Чжоу, чтобы муж просил у своей жены прощения, стоя на коленях!?
— Пусть смотрят! Пусть смотрят во все глаза и запомнят мой позор и мой стыд, ибо я заслужил этого!
— Цао, прекрати так унижаться! — Рей аж соскочила с коня и подошла ко мне, после чего попыталась поднять меня за плечи, но я схватил ее и усадил на колено, а затем сказал глядя в глаза.
— Рей! Неужели тебе важнее церемонии и правила, чем твои собственные чувства?
— Что!? Мои… чувства?!
— Да! Вот мне важнее твои чувства Рей! Я ведь вижу, что ты страдаешь! И я знаю, почему ты страдаешь! Ведь в этом виноват я!
— Цао, прекрати… — в голосе Рей стали чувствоваться нотки эмоций.
— Рей, скажи, что я виноват!
— … зачем?!
— Затем, что все так и есть! Обвини меня! Наори на меня! Выскажи мне все, что ты думаешь!
— Зачем?!
— Чтобы я услышал тебя и твои мысли! Я ведь не умею читать их, как это делаешь ты!
— Ты хочешь… слушать меня?
— Да! Я хочу слушать твой голос, твои мысли, твои рассуждения! Я хочу слышать все, о чем ты думаешь и о чем мечтаешь! Я хочу знать все, что ты любишь и что ненавидишь, что нравится и что не нравится!
— Цао… ты правда хочешь этого? — спросила она и ее третий глаз задергался в нерешительности, видимо она колебалась, сканировать меня или нет.
— Да! Можешь открыть свой третий глаз и убедиться в моей искренности!
— Цао… а что если… что если я скажу тебе что-то такое… что тебе не понравится? Что ты можешь посчитать ужасным и неприемлемым? — внезапно сказала она.
— Что такого ужасного ты мне можешь сказать?! Вы что там в своих магических ковенантах людей в жертву приносите что ли!?
— Нет! Просто… меня на самом деле многое беспокоит и тревожит, многое такое, что я даже боюсь говорить вслух…
— Можешь сказать это все мне и я выслушаю!
— Но почему?
— Потому что я твой муж, а ты — моя жена! Пусть мы и были соединены вместе в одну семью не спрашивая наших желаний, но теперь только от нас зависит, как мы будем жить в этом браке!
— Зависит… от нас?
— Да! Рей, ты ведь умная девушка, самая умная, из всех, кого я знаю! Тебе просто нужно выражать свои мысли и не стесняться этого! А особенно не стесняйся меня и знай — для меня твое мнение важнее всего на свете!
— О, Цао, ты… — тут она внезапно прослезилась, причем слезы у нее потекли и из третьего глаза, — прости, я…
— Рей, плачь! Плачь сколько хочешь! Не нужно все время держать все в себе!
— …
Мы так посидели обнявшись, пока она плакала, а легионеры шли мимо и молча смотрели на это все дело. Когда она закончила, я утер ей слезы платком и спросил.
— Тебе наверное всегда было одиноко?
— Нет, я общалась с другими ледяными магами…
— И ты с ними делилась всем самым сокровенным? А со мной — нет?
— Это не потому, что я этого хотела, просто так уже работает третий глаз…
— А ты бы хотела мне поделиться всем, что есть?
— Да… наверное…
— Хорошо! Не будем форсировать события… и все-таки, если ты меня ненавидишь за тот случай с принцессами, то знай — я не делал ничего такого, что могло бы оскорбить тебя и вызвать твою ревность! — сказал я глядя прямо в ее третий глаз и видимо она ощутила мою искренность, а потому облегченно вздохнула и сказала.
— Хорошо, я тебе верю.
— Спасибо
