На двинском фронте после второго сражения под Ригой началась своего рода позиционная война, которая должна была повредить миссии Западной армии сразу во многих отношениях. До тех пор, пока войска ее оставались скованными под Ригой, об ударе по большевизму думать не приходилось. Чем больше проходило времени, тем больше было у Англии возможностей подготовить и снабдить для финальной схватки своих латышских и эстонских вассалов, тем слабее становилась опора в виде частей из рейха, и приближалось то время, когда решающие операции с немецко-русской стороны стали бы невозможны, тем более исчезала фланговая защита, то есть Двина, а пока что она позволяла сохранять путь для возможного наступления на восток открытым. Но и переход главнокомандования латышской армии в руки имевшего военный опыт и вообще дельного офицера – полковника Баллода – уже вскоре должен был сказаться самым неприятным образом.
Из-за строго организованного контроля на границе рейха все сильнее стал сказываться недостаток всего необходимого для ведущей войну стороны, в конце концов, отразившись и на ее способности к операциям, исчезла даже возможность транспортировки войск. Недостаток обуви, нижнего белья и боеприпасов был в порядке вещей. То, что попадало через границу, проходило через руки евреев по контрабандистским тропам. Однако этим не удавалось покрыть даже самую малую часть потребности. Ощущалась и нехватка относительно стабильной валюты. Пополнения для личного состава не было. Отпускники задерживались на границе. Более 3 тысяч военнослужащих Железной дивизии и Немецкого Легиона добровольно вернулись обратно на Родину.
13 октября адмирал британского флота в Балтийском море в высокомерной радиограмме «командиру немецких[371] войск в Усть-Двинске и Митаве» потребовал немедленного отвода войск с позиций под Усть-Двинском к полудню 15 октября, так как они представляют собой угрозу судам союзников в устье Двины. Так как это условие не было выполнено, 15 октября английские и французские корабли под латышским флагом обстреляли Усть-Двинск, высадив крупные силы латышских войск, части Латгальской дивизии. Германская же сторона страдала не только от малочисленности артиллерии, но и от недостатка боеприпасов. Поэтому десантировавшимся войскам удалось оттеснить стоявший там 1-й пластунский полк. Одновременно яростный артиллерийский обстрел был направлен и на Торенсберг. На следующий день части десанта продвинулись через Больдераа на Торенсберг, однако были отброшены войсками Железной дивизии; Больдераа было отбито. Такая же ситуация была и на следующий день.
Далее к востоку 17 октября в наступление на латышские войска, получавшие подкрепления из Риги по железной дороге, под Фридрихштадтом перешли Немецкий легион, фрайкоры Рикхоффа, Йены и Петерсдорфа под командованием майора Гётце. Из-за неблагоприятной погоды и отвратительного состояния дорог атака серьезно осложнилась. Несмотря на это, войска 17-го достигли цели своих атак и 18-го подошли вплотную к Фридрихштадту. 19-го были штурмом взяты позиции под городом, а мост через Двину уничтожен огнем артиллерии. При последнем штурме в первых рядах пал ротмистр фон Йена. Из-за недостатка опытных в военном деле старших офицеров гибель этого выдающегося командира стала тяжелой потерей для немецко-русского дела. Решающему успеху на этом направлении помешал яростный огонь эстонских пулеметов и артиллерии с правого берега Двины. Майор Гётце вывел свои войска из предела их досягаемости.
Вследствие этого фрайкор Вайкхманна отвел свои войска из-под Фридрихштадта. Основные силы Немецкого легиона сосредотачивались в районе Бауск – Бруновишки. На участке берега Двины, контролируемом Железной дивизией, в последней трети октября дошло лишь до местных боев.
Подготовка к общему отступлению
Между тем вывоз войск продолжался. Приказ по корпусу от 10 октября определял порядок отхода всех немецких и русских вооруженных сил за линию Виндава – Дубисса на тот случай, если военно-политическая обстановка сделает необходимым такой маневр. Он должен был проходить одновременно по 4 дорогам, за Немецким легионом шел корпус Вырголича, за Железной дивизией – корпус графа Келлера[372], а группа Плеве обеспечивала в районе Шкуды фланговую защиту со стороны Либавы. Но практического значения этот приказ поначалу не имел.
Планы и надежды Западной русской армии
То же касается и переговоров, которые продолжал вести генерал-лейтенант фон Эберхардт с Западнорусским правительством и его лидерами. У командиров Железной дивизии, а также у главы правительства графа Палена он встретил полное понимание своих вызванных военным положением сомнений, однако наткнулся на ожесточенное сопротивление полковника Бермондта. В то время как граф Пален надеялся на посредничество германского правительства перед Антантой, Бермондт тешился самыми амбициозными проектами и мечтами.
Поводом к продолжению боевых действий – помимо нашептывания отдельных безответственных представителей Антанты – стали также новости из лагеря окраинных государств относительно критического положения в Риге, о принятии главнокомандования стремившимся к соглашению полковником Баллодом, об отставке радикально настроенного полковника Земитана[373] и ему подобных. В конце концов, отправили через посредничество французского капитана телеграмму во французскую миссию в Берлине, в которой просили его признать Западнорусское правительство и о посредничестве перед Англией и Латвией, однако ответа на эту телеграмму так и не получили. Из-за этого было напрасно потеряно время, а оно было дорого. Граф Пален, наконец, решился в конце октября поехать в Берлин лично, чтобы там установить контакт с германским правительством и с миссиями Антанты – попытка, которая между тем также не привела ни к какому позитивному результату.
Так что у Западной армии еще оставалась надежда объединиться с литовцами. Этот замысел, который питал главным образом представитель графа Палена барон Нолькен, с тогдашним, полностью шедшим в фарватере Антанты, литовским правительством воплотить было нельзя. Поэтому Нолькен пытался опереться на прогерманские или пророссийские элементы в литовском народе и армии, а также установить связь с поляками, чтобы вести борьбу с большевизмом силами широкой коалиции. Эти планы, а также попытка привлечь на их сторону командующего Западной армией и большинство командиров фрайкоров, провалились из-за недостатка средств и противодействия Антанты.
Ухудшение военного положения
Части Западной русской армии все еще были скованы на фронте, и, так как среди находившихся на контролируемой немцами территории магистралей рокадных дорог не было, они никак не могли быть сконцентрированы в сколько-нибудь важных пунктах. Еще одним важным источником ослабления было то, что в перспективе войска из Германии должны будут покинуть Литву, а после заключения договора в Радзивилишках это последовало бы совсем скоро. Тогда для Западной армии не оставалось бы ничего другого, как самой принять на себя охрану своей единственной жизненно важной артерии – магистрали Митава – Лаугсцарген, чем она оказалась окончательно скована.
Военные инстанции и правительство рейха
На фоне всех этих устремлений и
