Читаем без скачивания Слова сияния - Брендон Сандерсон

Зверюга была чудовищно сильна, особенно по контрасту с Капелькой. Каладина чуть не выбросило из седла при первом же взбрыкивании. Отчаянным взмахом ладони он зарядил седло штормсветом и приклеил себя к нему. Это означало, что вместо того, чтобы Каладина сбросило со спины лошади как безвольную тряпку, его стало дергать взад-вперед как безвольную тряпку. Он каким-то образом умудрился схватиться за гриву и, скрипя зубами, пытался сделать все возможное, чтобы не лишиться чувств.

Окружающие конюшни превратились в размытое пятно. Единственными звуками, которые мог слышать Каладин, остались биение его сердца и колотящие копыта. Несущий Пустоту зверь метался, как сам шторм, но Каладин приклеился к седлу так же надежно, как если бы был прибит к нему гвоздями. Спустя некоторое время, показавшееся вечностью, лошадь успокоилась, хрипя и пуская пену.

Затуманившееся зрение Каладина прояснилось, и он увидел группу подбадривающих его мостовиков, стоящих на разумном отдалении. Адолин и Дженет, оба верхом, уставились на него со смесью ужаса и восторга. Каладин ухмыльнулся.

Затем одним последним сильным движением Гроза сбросила его на землю.

Он не понял, что штормсвет в седле иссяк. В полном соответствии со своим предсказанием, Каладин обнаружил, что в полубессознательном состоянии лежит на спине, уставившись в небо, и с трудом может вспомнить последние несколько секунд своей жизни. Позади него из земли выползло несколько спренов боли — маленькие оранжевые кисти, пытающиеся что-то схватить.

Над Каладином склонилась лошадиная голова с бездонными темными глазами. Лошадь фыркнула. Запахло влагой и травой.

— Ты чудовище, — проговорил Каладин. — Дождалась, пока я расслаблюсь, и потом скинула меня.

Лошадь снова фыркнула, и Каладин поймал себя на том, что смеется. Шторма, но он отлично себя чувствовал! Непонятно почему, но то, как он цеплялся за жизнь, пока животное безумствовало, воодушевляло по-настоящему.

Пока Каладин вставал и приводил себя в порядок, через толпу пробрался Далинар собственной персоной. Его лоб был наморщен. Каладину не приходило в голову, что кронпринц все еще где-то поблизости. Далинар перевел взгляд с Грозы на Каладина и выгнул бровь.

— На спокойной лошадке не догнать убийц, сэр, — сказал Каладин, поприветствовав кронпринца салютом.

— Верно, — ответил Далинар. — Но обычно новичков начинают обучать сражаться затупленным оружием, солдат. Ты в порядке?

— В полном, сэр, — уверил его Каладин.

— Что ж, похоже, у твоих людей неплохо получается. Я отдам официальное распоряжение. Ты и еще пятеро по твоему выбору должны приходить сюда и тренироваться каждый день в течение следующих нескольких недель.

— Есть, сэр.

Он найдет время. Так или иначе.

— Хорошо, — сказал Далинар. — Я принял твои предложения по первичным патрулям за пределами лагеря и думаю, что все в порядке. Почему бы тебе не начать через две недели и не потренироваться с лошадьми на открытой местности?

Дженет издала придушенный вскрик.

— За пределами города, светлорд? Но... бандиты...

— Лошади здесь для того, чтобы ими пользовались, Дженет, — ответил Далинар. — Капитан, ты ведь позаботишься о том, чтобы взять достаточно солдат для охраны лошадей, не так ли?

— Да, сэр, — ответил Каладин.

— Отлично. Но эту лошадь не трогать, — заметил Далинар, махнув рукой в сторону Грозы.

— Э, есть, сэр.

Далинар кивнул и отошел, подняв руку, чтобы привлечь внимание человека, которого Каладину не было видно. Мостовик потер ушибленный локоть. Оставшийся в теле штормсвет первым делом излечил его голову, но быстро иссяк, не успев приняться за руку.

Мужчины из Четвертого моста двинулись к своим лошадям, когда Дженет позвала их, чтобы снова рассадить по седлам и начать вторую часть тренировки. Каладин оказался около Адолина, по-прежнему сидящего верхом.

— Спасибо, — нехотя поблагодарил принц.

— За что? — спросил Каладин, шагая мимо него к Капельке, продолжавшей жевать траву, не обращая внимания на суматоху вокруг.

— За то, что не сказал отцу, что именно я втянул тебя во все это.

— Я не идиот, Адолин, — ответил Каладин, взбираясь в седло. — И понимал, во что ввязываюсь.

Он с некоторым усилием оттащил лошадь от еды и получил еще несколько подсказок от конюха. В конце концов Каладин снова поскакал рысью за Натамом. Темп был довольно тряским — он назывался строевой рысью, но Каладин практически подстроился под движения лошади, чтобы не слишком часто плюхаться о седло.

Натам наблюдал за его приближением.

— Так нечестно, сэр.

— То, что я устроил с Грозой?

— Нет. То, что вы так легко скачете. Кажется, это у вас от природы.

Каладин не ощущал ничего подобного.

— Я хотел бы еще немного поговорить о той ночи.

— Сэр, — обратился к нему длиннолицый мужчина. — Мне больше ничего не пришло на ум. Меня немного отвлекли.

— У меня другой вопрос, — сказал Каладин, направляя свою лошадь так, чтобы оба животных шли рядом. — Я спрашивал о твоей смене днем, но что насчет времени сразу после моего ухода? Кто-то, кроме короля, выходил на балкон?

— Только охранники, сэр.

— Скажи мне, кто именно. Может быть, они что-то видели.

Натам пожал плечами.

— Я наблюдал в основном за дверьми. Король некоторое время оставался в гостиной. Думаю, на балкон выходил Моаш.

— Моаш, — повторил Каладин, нахмурившись. — Разве его смена не должна была закончиться раньше?

— Верно, — ответил Натам. — Он остался еще ненадолго, сказал, что хочет проследить, как устроился король. Пока Моаш ждал, решил посторожить балкон. Вы обычно хотите, чтобы кто-то из нас находился снаружи.

— Спасибо. Я спрошу его.

Каладин обнаружил Моаша, когда тот прилежно слушал объясняющую что-то Дженет. Видимо, ему легко давалась верховая езда, впрочем, как и все остальное. Он определенно был лучшим учеником среди мостовиков, когда доходило до сражений.

Нахмурившись, Каладин изучал друга несколько мгновений. Затем его осенило.

«О чем ты думаешь? Что Моаш может иметь какое-то отношение к попытке убийства короля? Глупости».

Это казалось просто смешным. Кроме того, у него не было Клинка Осколков.

Каладин развернул лошадь. Однако сразу же увидел, с кем встретился Далинар. Кронлорд Амарам. Они находились слишком далеко, чтобы Каладин мог расслышать, о чем они говорили, но он увидел удивление, отразившееся на лице Далинара. К светлордам подъехали Адолин и Ренарин, широко заулыбавшиеся после того, как их поприветствовал Амарам.

Захлестнувшая Каладина ярость — внезапная, необузданная, такая сильная, что он почти задохнулся, — заставила его сжать кулаки. Дыхание с шипением вырывалось из горла. Каладин считал, что его ненависть похоронена гораздо глубже.

Он намеренно развернул свою лошадь в противоположном направлении, неожиданно воспылав желанием отправиться в патруль с новичками.

Уехать как можно дальше от лагерей показалось ему отличной идеей.

ГЛАВА 26. Вертопрах

Винят наш народ за потерю земли

И города на востоке, у моря вблизи.

Но правду о силе книги клана хранят.

Не наших богов в расколе равнин обвинять.

Не обращая внимания на оружие, Адолин врезался в линию паршенди, впечатавшись плечом в оказавшегося впереди врага. Паршенди застонал, его пение оборвалось, когда Адолин завертелся вокруг своей оси и начал размахивать Клинком Осколков. Следы на оружии отмечали, когда оно рывками проходило сквозь плоть.

Адолин вышел из вращения, игнорируя свечение штормсвета, вытекающего из трещины на плече. Вокруг него падали тела с выгорающими в черепах глазами. Дыхание Адолина, горячее и влажное, заполняло шлем.

«Туда», — подумал он, поднимая Клинок и атакуя.

Рядом собрались его люди. Не мостовики, в кои-то веки, а настоящие солдаты. Он оставил мостовиков позади на штурмовом плато. Принцу не хотелось, чтобы его окружали люди, которые не желают сражаться с паршенди.

Адолин и его войска пробились сквозь строй врага и объединились с отчаянными солдатами в зеленой форме с золотой отделкой под руководством Носителя Осколков в таких же цветах. Мужчина сражался огромным молотом Носителя Осколков — у него не было собственного Клинка.

Адолин прорвался к нему.

— Джакамав? — спросил он. — Ты в порядке?

— В порядке? — переспросил Джакамав, его голос приглушал шлем. Он поднял забрало, скрывавшее усмешку. — У меня все замечательно!

Он засмеялся, бледно-зеленые глаза светились дрожью сражения. Адолин хорошо знал это ощущение.

— Тебя почти окружили! — воскликнул Адолин, поворачиваясь лицом к нескольким паршенди, подбегающим парами.