Маг, немолодой уже человек с нитками седины на коротко подстриженных висках, неожиданно матюгнулся и кинулся наперехват. Успел, упал, сжимая в руках захлебывающееся плачем тельце. Чудом не раздавил.
– Рехнулся, папаша?
Маг медленно сел, не удостоив воина ответом. Куртка, брюки, ребенок – все было покрыто слоем грязи пополам с кровью. От крика младенца звенело в ушах.
– Оглох, кудесник? Чего руки мараешь? Упыриное отродье-то, щас за руку цапнет и поминай тебя как звали. А нам без чаровников с упырьем биться несподручно. Бросай в костер, пока одежу не изгадил!
Уже лежа на земле и пытаясь восстановить сбившееся дыхание, воин осознал свою ошибку. Никогда не стоит перечить магам. Какая бы дурь ни взбрела им в башку.
– Чего это он? – удивленно осведомился друг, помогая ему подняться.
– Пес его знает. Может, чучелу из гаденыша набить хотел аль в декокте сварить. Дык сказать надобно было, а не молоньями швыряться. Тронутые они все малость, чаровники-то. Чародействование, оно по мозгам шибко ударяет!
– Зато силища-то в ём какая! – глубокомысленно добавил друг.
* * *
… – Примерно через три недели Ковен Магов собрался в полном составе, чтобы принять судьбоносное решение. Магам опротивела война. Она мешала заниматься наукой, воспитывать подрастающее поколение и, как ржавчина, разъедала нравы, – продолжал Лён. – Бандитизм, убийства, грабежи, ставшие нормой поведения; расплодившиеся упыри, средь бела дня пожирающие младенцев; заброшенные пашни; толпы вдов и сирот, умирающих с голоду. А тут еще эльфы сформировали двенадцать отрядов лучников и бросили их на оборону Долин, причем наконечники, которые вытягивали из трупов, были кованы элгарскими гномами и заговорены рирскими друидами. Пора, давно пора было что-то предпринять. Но в чью пользу? Споры затянулись на четыре дня. Большая часть магов принадлежала к человеческой расе, но, надо отдать им должное, высказывалась объективно, и скрытое голосование было проведено в спокойной, дружественной обстановке.
Люди сначала не поверили свалившемуся на них «счастью». Часть магов дезертировали из рядов человеческой армии, часть переметнулись на сторону противника. Придворные маги предъявили своим королям ультиматум – либо капитуляция, либо раскатаем дворец по бревнышку. Один-таки раскатали, остальные монархи присмирели, как мыши под веником. Просто на мир соглашаться не было смысла. Он был равнозначен победе людей со всеми вытекающими последствиями – межнациональной рознью, угнетением побежденных, беспределом на отвоеванных землях. А так, скрепя зубы, пришлось хапнутое вернуть. И выплатить немалую контрибуцию. Короли опасались восстаний – как это так, возмущался народ, уже почти победили – и сдаться?! Но обошлось, усталость взяла свое. Людям тоже надоело воевать, и десяток повешенных для острастки наемников-лихоимцев послужил уроком для остальных. Где-то через год волнение улеглось, жизнь вошла в привычное русло, и Ксандр отвез меня в Догеву. Ну что, ты довольна? Можем ехать?
– Поехали, – согласилась я. Лён едва слышно вздохнул, запрыгивая в седло. Это был вздох узника, из которого раскаленными клещами вырвали признание в малой толике содеянного и на время оставили в покое, чтобы чуть погодя возобновить пытки с удвоенным энтузиазмом.
Размытая сумерками фигура преградила нам дорогу. Всадник спешился и пошел к нам навстречу, ведя лошадь в поводу.
– Куда это вы намылились? – со всегдашней издевкой осведомился тролль.
– Тебя не спросили, – буркнул Лён. – Что тебе надо, Вал?
– Да вот, стою, наемщика своего жду. Холод собачий, думал, окочурюсь, пока придет.
– И кто же тебя нанял? – больше из вежливости спросила я. Тролли не брезговали никакими поручениями; ему вполне могли заплатить как за голову вампира, так и за чистку конюшни.
– Да вот этот упырь! – Вал бесцеремонно ткнул пальцем в сторону Лёна.
– Неужели? – хмыкнул вампир, опасно сужая глаза. – Когда же это я успел?
– Не успел – так еще успеешь, я не тороплюсь.
– А мы торопимся. Уйди с дороги.
Вал лениво посторонился, пропуская нас и коней, а затем ловко вскочил на свою животину и потрусил следом.
– Я могу проводить вас до валдачьей слободки, – равнодушно сказал он в пустоту. – Если хотите, конечно.
– Сколько? – коротко бросил Лён.
Тролль расцвел в ухмылке:
– Ну, если рассуждать логически, меч интересует тебя не с практической точки зрения. Сталь у него неплохая, гномья, однако не заговоренная. Драконоборцу здорово повезло, коль скоро он одолел легендарного Ожога с помощью этой железяки. Заслуживает внимания драгоценный камень в оголовье. Но и он не шибко дорогой. Бирюзу меньше ста каратов гномы отдают по цене горного хрусталя. Выходит, тебе понадобился конкретный камень. Опять-таки, зачем? Наслышан, наслышан о догевском Ведьмином Круге.
– Короче? – оборвал тролля вампир.
– Сто кладней, – торопливо сказал Вал, – и премиальные за риск.
– Никаких премиальных!
– Идет, – тролль даже не пытался спорить. За сто золотых можно было купить племенного жеребца-трехлетку. Для наемника это очень приличный гонорар.
– Но как ты догадался? – спросила я, когда сивый мерин Вала вклинился между Ромашкой и Вольтом.
– Интуиция, цыпа, – подмигнул тролль. – Наемник без интуиции – как баба без…
– Хватит, хватит, я поняла. Давай я подкину еще пару монет, и ты не будешь выражаться до конца операции.
– За невыполнимые задания не берусь, – с достоинством ответствовал тролль.
Лекция 9
Теология
– Где бы это надыбать денежку? – в который раз повторил тролль, крутя головой во все стороны. Увы, ни златые, ни вульгарные серебряные горы поблизости не возвышались. Деньги были нашим больным местом по той простой причине, что их не было. Никто из нас не позаботился их захватить. Взяли все – мечи, луки, ножи, запасные носки и фляги, а вот о деньгах и провизии как-то не подумали. Герои вообще отличаются редкой непредусмотрительностью. Что они берут, выезжая на смертный бой с чудом-юдом? Правильно. Верных коней, щиты и палицы. Редко какой дурак-царевич захватит с собой краюху черного хлеба. Ни один из нас не уподобился пресловутому дураку, в чем жестоко раскаивался. У Вала, как он выразился, «последняя денежка сделала ноги» еще на той неделе, у Лёна денег не было вообще, а я – о, венец глупости! – оставила выданное Учителем золото в кармане грязных штанов.
Проселок, которым мы ехали, как нельзя более располагал к мрачным мыслям. Было очень холодно, иней только к обеду выпустил придорожную траву из своих белых когтей. Деревья облетели и почернели от дождей; казалось, они умерли окончательно и скоро начнут падать – так зловеще скрипели их стволы в полном безветрии. Тускло светился маленький кусочек унылого серого неба, за которым коротало время сонное солнце. С обобранных, перепаханных полей веяло землей и холодом, как с кладбища. Заунывно каркали вороны, харчуясь на межах, где весной среди сорной травы проклюнулось пшеничное зерно, выметнув невостребованный сеятелем колос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
