— Ладно.
В этот раз он любил ее медленно, и слияние их тел длилось уже дольше. Он был доволен собой. Когда она изогнулась и застонала, он закрыл глаза, чтобы лучше почувствовать невыразимое блаженство удовлетворенной страсти, и, отпустив узду, отдался ему целиком.
— Признайся, Колин, ведь ты посмеивался надо мной, правда? — спросила она спустя некоторое время, переворачиваясь со спины на бок.
— Ну, разве самую малость. И по большей части про себя. Ты была так искренна, так непоколебимо убеждена, что наши тела несовместимы. Да, мне было смешно, но при всем при том я изрядно помучился: видишь ли, я безумно хотел тебя. Кстати, сейчас я, кажется, опять тебя хочу. Ты не против? Впрочем, нет, погоди, ведь тогда в сумме опять получится три раза — пресловутые три раза. Так что подумай хорошенько, прежде чем ответить, Джоан.
— Я не против, — быстро ответила она и приподнялась, чтобы поцеловать его в губы.
На обед они опоздали, а точнее сказать, явились только к самому его концу. Когда они вошли в столовую, Филпот и Рори уже подавали десерт — сладкие пирожки с открытой начинкой из смеси черники и смородины. Филип и Далинг уже поели, и Далей увела их в детскую.
В столовой сидели Серина, оба брата Синджен и их жены. Тетушка Арлет находилась в своей комнате, где ей предстояло оставаться, пока ее брат не пришлет экипаж, чтобы отвезти ее домой.
Дуглас вскинул одну бровь, однако промолчал. Синджен подивилась подобной сдержанности, но тут же сообразила, в чем дело: он пережевывал кусок сладкого пирожка.
Зато Райдер мог выражать свои чувства без помех. Он откинулся на спинку стула, сплел руки на плоском животе, и его голубые глаза насмешливо блеснули.
— Синджен, на твоей хорошенькой мордашке сейчас такое выражение, что у меня руки чешутся прибить Колина. Ты — моя младшая сестренка, юная и неискушенная. Ты просто не имеешь права выглядеть подобным образом и заниматься тем, чем ты, несомненно, сейчас занималась, и притом с большим пылом.
— Умолкни, — сказала Софи и кольнула его руку зубцами своей вилки.
— Но он прав, — поддакнул Дуглас. Он уже проглотил пирожок и приготовился тоже отпустить в адрес Синджен пару-тройку шуток.
— Оставь свое зубоскальство, — сказала Алике. — Она теперь замужняя дама. Ей давно уже не десять лет.
— Это точно, — заметил Колин, весело улыбаясь своим родственникам, потом поцеловал жену в нос и усадил ее в кресло хозяйки дома.
Быстро пройдя к другому концу стола, он сел, поднял свой бокал с вином и сказал:
— Предлагаю тост. За мою жену, прекрасную и весьма упрямую леди, которая до недавних пор пребывала в таком глубоком заблуждении относительно удела жены, что…
— Колин, замолчи! — закричала Синджен, бросая в него свою столовую ложку. Ложка, однако, не долетела до цели, поскольку длина обеденного стола составляла двенадцать футов, и шлепнулась на полдороге, ударившись о вазу с нарциссами.
Филпот громко прочистил горло, но никто не обратил на него ни малейшего внимания.
Серина вздохнула и, посмотрев сначала на Колина, потом на Синджен, сказала:
— Колин никогда не смотрел так ни на Фиону, ни на меня. По нему сразу видно, что он не только удовлетворил свою мужскую похоть, но и получил нечто большее. Он похож на кота, которому незаслуженно досталось много сливок. По-моему, он по натуре ужасный эгоист, так что я надеюсь, что эти сливки не пойдут ему впрок и его как следует стошнит. Филпот, подай мне, пожалуйста, пирожки.
Филпот с каменным лицом поставил перед ней блюдо с пирожками.
— Я рад, что дела у вас пошли так славно, — удовлетворенно сказал Райдер. — Сестренка, может быть, у тебя есть какое-то колдовское зелье? А не давала ли ты его рецепт Софи? А то она стала такой жадной до утех, такой безжалостной и ненасытной, что мне требуется все мое великодушие, чтобы не отказать ей в ее непомерных притязаниях. Взгляните на меня — перед вами мужчина, который тратит все свои силы на то, чтобы подарить ей еще одного ребенка. Она никогда не оставляет меня в покое. Все время меня изводит. Я спасаюсь от нее только за обеденным столом.
— Сейчас она еще раз ткнет тебя вилкой, если ты не закроешь рот, — сказала Алике. — Я надеюсь, Софи, что когда ты опять будешь беременна, тебя хотя бы один раз замутит и вырвет, как меня.
— Ну нет, — сказала Софи. — Никогда и ни за что. К тому же я слишком хороший человек, чтобы на меня свалилась эта напасть. Я думаю, все дело в твоем муже, Алике. Это от него тебя тошнит.
Все три дамы из семейства Шербруков рассмеялись. Дуглас неодобрительно посмотрел на свою невестку. Райдер гордо выпятил грудь.
— Нет и нет. Софи ни дня не будет страдать от этой хвори. Я просто запрещу ей болеть.
Алике раздумчиво покачала головой и сказала, обращаясь к Софи:
— Иногда я на время забываю, какая они прелесть — наши с тобой мужья. Но когда вспоминаю, то начинаю понимать, что жизнь не просто приятна, а восхитительна. Она даже слаще, чем эти пирожки с черникой и смородиной, которыми объедается Дуглас.
— Вот теперь ты говоришь истинную правду, — одобрительно заметил Дуглас. — Поэтому мне бы не хотелось, чтобы ты нас покидала и со всех ног неслась к тазу, который Филпот поставил в вестибюле.
— Я бы предпочла сменить тему, — сказала Синджен.
— Да, — согласился Райдер, — теперь, когда мы с Дугласом убедились, что ты, Синджен, довольна своим мужем, можно поговорить и о другом. Мы с Дугласом немало думали над всей этой ситуацией, Колин, и нам кажется, что человек, который сказал Роберту Макферсону, что ты убил его сестру, скорее всего сам и есть ее убийца.
— Или сама, — добавила Алике.
— Верно. Но кому понадобилось убивать Фиону? — спросила Синджен. — И оставлять на краю утеса Колина в бессознательном состоянии, чтобы его легко было обвинить в убийстве, поскольку он ничего не помнил? Это был очень тщательно продуманный план. Серина, ты не знаешь, кто так сильно ненавидел твою сестру? И притом достаточно знал о всяких зельях, которые могли бы отшибить память у Колина?
Серина подняла взгляд от пирожка, который держала в руке, отрешенно улыбнулась, глядя на Синджен, и сказала своим тихим, нежным голосом:
— Фиона была гадкая, вероломная дрянь. Я сама ее ненавидела. И я достаточно хорошо знаю свойства опиума и белены. Я могла бы проделать все это без особого труда.
— О Господи.
— Давайте сделаем следующий шаг, — предложил Дуглас. — Скажите, Серина, а кто ненавидел Колина?
— Его отец. Его брат. Тетя Арлет. Под конец его возненавидела и Фиона, потому что она сильно ревновала его и знала, что он ее не любит. Она ревновала его даже ко мне, но в то время я не прикасалась к тебе, Колин, я была очень осторожна.
Пока она говорила, Колин сидел неподвижно, будто окаменев. Потом медленно положил свою ложку на тарелку. Когда он заговорил, его голос был спокоен, несмотря на боль, которую ему, должно быть, причинили слова Серины.
— Мой отец не испытывал ко мне ненависти, Серина. Я просто был ему безразличен. Следующим графом и лэрдом должен был стать мой брат. А я для отца ничего не значил. Я понимал это, как понимал и то, что это неправильно и несправедливо и что это причиняет мне боль. Это было как если бы у нас с Джоан был сын, а мы бы не обращали на него никакого внимания, потому что Филип родился раньше.
Что до моего брата Малколма, то у него также не было причин меня ненавидеть. Ведь у него было все. Если у кого из нас двоих и были причины для ненависти к другому, то таить злобу должен был бы не он, а я. Теперь об Арлет, моей тетке. Она любила моего отца и ненавидела свою сестру, мою мать. После того как моя мать умерла, она хотела, чтобы отец женился на ней, но он этого не сделал. Что правда, то правда, меня она терпеть не может, а на моего брата только что не молилась, хотя вряд ли она сама понимает почему. Может быть, в самом начале ее неприязнь ко мне была порождена страхом — ведь я тоже был сыном лэрда и в случае смерти Малколма мог унаследовать земли и титул.
