Читаем без скачивания Раскаты грома - Уилбур Смит

Горе искажало ее смех. Она схватила тяжелую стеклянную лампу и швырнула в стену; лампа разбилась, парафин широко разлился, блестя на стене и пропитывая ковер.

– Тёнис-крааль! Слушай меня! Я и тебя ненавижу. И его ненавижу. Я всех вас ненавижу, всех!

Она металась по комнате, срывая картины в позолоченных рамах, и бьющееся стекло сверкало в темноте, как мелкие бриллианты; она стулом разбила буфет и принялась колотить старинный фарфор и стекло; она сбрасывала книги с полок, вырывала страницы и бросала их в воздух.

– Ненавижу! – кричала она. – Ненавижу!

Большой дом молча ждал. Утомленный старыми чувствами, печальный и мудрый.

– Ненавижу вас, всех вас ненавижу!

Она кинулась по коридору через кухню в кладовые. На нижней полке стоял четырехгаллонный бочонок с метиловым спиртом; Энн, тяжело дыша, сражалась с пробкой. Пробка выскочила, прозрачная жидкость полилась по металлическим стенкам сосуда. Энн прижала бочонок к груди и вернулась на кухню. Спирт залил ее юбки, впитался в тяжелую ткань, образовал все увеличивающуюся лужу на каменном полу.

– Ненавижу! – хохотала Энн. Она споткнулась, потеряла равновесие и, не выпуская бочонок, упала на плиту. Горячий металл сжег ее одежду и прожег плоть на бедрах, но она этого не почувствовала. Мокрая юбка задела топку и вспыхнула; крошечный поначалу огонек разгорался. Энн бежала по дому, а за ней тянулся огненный след.

Снова в центральный зал. Здесь она начала поливать спиртом книги и ковер; смеясь, брызгала на бархатные занавеси.

И не обращала внимания на огонь, пока не загорелись ее нижние юбки и пламя не коснулось ног. Тут она снова закричала – от боли в обожженной плоти и в голове. Уронила металлический бочонок, и тот взорвался, разбрасывая жидкое голубое пламя, превратив волосы, лицо, все тело Энн в живой факел. Факел этот упал, задергался и умер еще до того, как огонь добрался до тростниковой крыши Тёнис-крааля.

Глава 87

Они смотрели друг на друга через всю ширину корабельного носа, и яркое солнце отбрасывало их длинные тени на грязные доски палубы. Два высоких молодых человека, оба темноволосые, сильно загоревшие на солнце, оба с большими носами Кортни – и оба сердитые. С полуюта за ними с любопытством наблюдали три араба из экипажа.

– Значит, домой не вернешься? – спросил Майкл. – Не хочешь покончить с детскими капризами?

– А тебе это зачем?

– Мне? Боже! Да я рад больше никогда тебя не видеть! В Ледибурге без тебя станет чище.

– Тогда зачем ты пришел?

– Меня попросил твой отец.

– Почему он не пришел сам?

В голосе Дирка звучала горечь.

– Он еще болен. Тяжело ранен в голову.

– Если бы я был ему нужен, он пришел бы.

– Но ведь он посылал за тобой, верно?

– Но почему он хотел, чтобы ты победил, почему остановил меня?

– Послушай, Дирк. Ты еще молод. Многого не понимаешь.

– Неужели? – Дирк запрокинул голову и презрительно рассмеялся. – О, я все отлично понимаю. Тебе лучше убраться с корабля, мы сейчас отплываем.

– Послушай, Дирк…

– Убирайся! Беги к нему – можешь получить мою долю.

– Дирк, послушай. Он сказал, что если ты откажешься вернуться, я должен отдать тебе это.

Майкл достал из кармана конверт и протянул Дирку.

– Что это?

– Не знаю. Но думаю, здесь деньги.

Дирк медленно прошел по палубе и взял конверт.

– Ничего не хочешь ему передать? – спросил Майкл и, когда Дирк отрицательно покачал головой, повернулся и спрыгнул на деревянный причал. Почти сразу на судне началась беготня – арабский экипаж поднимал якорь.

Стоя на краю причала, Майкл наблюдал, как небольшое кургузое судно плывет по водам Дурбанского залива. Майкл чувствовал зловоние трюмных вод, борта корабля были покрыты нечистотами; прикрепленный к длинному гику, единственный парус грязный и залатанный.

Парус поймал ветер и наполнился, как живот беременной женщины. Корабль наклонился и по грязно-зеленой воде двинулся к перекату, где низкий прибой плескал ленивыми белыми волнами.

Сводные братья смотрели друг на друга через расширяющуюся полоску воды. Ни один из них не поднял руку и не улыбнулся. Дау уходила.

Лицо Дирка превратилось в крошечную коричневую точку над белым тропическим костюмом. Неожиданно послышался его голос.

– Скажи ему… – Голос гас в удалении. – Скажи ему… – Но остальное заглушили ветер и плеск волн о причал.

Глава 88

Они сидели на краю откоса, а под ними возвышались обгорелые стены Тёнис-крааля, как закопченный надгробный камень на могиле ненависти.

– Тебе пора начинать строить, – сказал Шон. – Ты не можешь вечно жить на Протеа-стрит.

– Конечно нет. – Гарри помолчал, прежде чем продолжить. – Я выбрал новое место для дома, за чаном номер два.

Оба посмотрели в сторону от развалины без крыши и помолчали, потом Гарри застенчиво сказал:

– Я бы хотел, чтобы ты взглянул на планы. Дом будет не таким большим, как старый, только Майкл и я. Ты не мог бы…

– Хорошо, – быстро перебил Шон. – Почему бы тебе не принести их в Лайон-Коп завтра вечером? Руфь хочет, чтобы ты остался на ужин.

– С удовольствием.

– Приходи пораньше, – сказал Шон и начал вставать с камня, на котором сидел. Двигался он тяжело, неловко, и Гарри вскочил, чтобы помочь. Ненавидя слабость своего медленно выздоравливающего тела, Шон хотел было отбросить протянутую руку Гарри, но увидел лицо брата и покорно принял его помощь.

– Помогай мне на неровных местах, – попросил он.

Бок о бок – рука Шона лежала на плече Гарри – они пошли к поджидавшей коляске.

Шон с трудом залез в нее и устроился на обитом кожей сиденье.

– Спасибо.

Он взял в руки вожжи и улыбнулся Гарри, и Гарри вспыхнул от удовольствия и посмотрел на бесконечные ряды молодых акаций, покрывающие холмы Тёнис-крааля.

– Поглядишь, и душа радуется, правда? – спросил он.

– Вы с Майклом сотворили тут чудо, – по-прежнему улыбаясь, согласился Шон.

– «Братья Кортни и сын», – негромко произнес Гарри название новой компании, объединившей земли Тёнис-крааля и Лайон-Копа в одно огромное имение. – Наконец все стало как должно.

– До завтра, Гарри.

Шон щелкнул вожжами, и коляска покатилась, покачиваясь на неровностях новой дороги.

– До завтра, Шон, – крикнул ему вслед Гарри и смотрел, пока коляска не затерялась в кварталах темных зрелых акаций. Потом пошел к своей лошади, сел в седло и посидел, глядя на ряды поющих работников-зулусов. Он видел, как между ними на лошади ездит Майкл, иногда останавливаясь и наклоняясь с седла, потом едет дальше.

И Гарри заулыбался. Улыбка сгладила морщины вокруг его глаз. Он тронул лошадь шпорами и поскакал навстречу Майклу.

1

Удачи! (африкаанс). – Здесь и далее примеч. пер.

2

Возвращайтесь скорей! (африкаанс)

3

Дядя, дядюшка (африкаанс).

4

Англичанин.

5

Дом (фр.).

6

Стивенсон Р. Л. Завещание.

7

Малыш (африкаанс).

8

Кто там? (африкаанс)

9

Добрый день, дядюшка Пол! – Давай вместе постреляем в англичан! (африкаанс)

10

Стреляйте, парни, стреляйте (африкаанс).

11

Свободное государство! (африкаанс)

12

Речь идет об особой разновидности акации – acacia decurrens. Ее кора содержит до сорока процентов танина и используется в медицине и пищевой промышленности.

13

Книга известного английского экономиста Адама Смита «Исследования о природе и причинах богатства народов».

14

Эй! Смотрите, там… (африкаанс)

15

Эй, вы там, наверху. Стреляй, парень, стреляй! (африкаанс)

16

Подожди немного, сейчас начну стрелять по белым внизу! (африкаанс)

17

Иди сюда (африкаанс).

18

Пехотная бригада, куда набирались солдаты из графств Средней Англии.

19

Добрый день (африкаанс).

20

Шекспир, У. Макбет.

21

Библия, Книга псалмов, 91:7.

22

Внимание! (африкаанс)

23

До свидания (африкаанс).

24

Кто там? (африкаанс)

25

Ну ладно (африкаанс).

26

Старый господин, хозяин (африкаанс).

27

Вместо burger написано bugger. По-английски это значит «содомит» и используется как бранное слово.

1

Военная организация обоих бурских государств – республики Трансвааль и Оранжевой республики – была основана на территориальном принципе. Военнообязанными были все мужчины от 16 до 60 лет, все они должны были иметь оружие и лошадей и в случае призыва собираться в отряды. Во главе отряда стоял фельдкорнет. Несколькими отрядами буров, действовавшими сообща, руководил вехт-генерал.