— Найнив, я тут вот о чем думаю. — Вцепившись в ременную петлю, девушка чувствовала себя совсем как мячик в детской игре, которую в Андоре называли подшибалочкой. В ней раскрашенный деревянный шарик подбивали специальной лопаточкой, чтобы он не упал на землю, и так кто больше набьет. Тем не менее Илэйн не собиралась просить замедлить карету. Она выдержит столько же, сколько и Найнив. А та ведь такая упрямая! — Я хочу добраться до Тар Валона и выяснить, что происходит, но…
— Ах, миледи думает? Должно быть, от этаких усилий у нее головка разболелась. Я обязательно приготовлю для миледи превосходный чай из корня овечьих язычков и красных маргариток, как только…
— Помолчи-ка, Нана, — негромко, но твердо промолвила Илэйн, подражая тону своей матери — никогда так похоже у нее не получалось. У Найнив отвалилась челюсть. — Если косу себе выдерешь, то поедешь на крыше, вместе с багажом. — Найнив издала сдавленный звук, силясь что-то сказать, но ей явно ничего не приходило в голову. Что ж, вполне удовлетворительно. — Порой ты, видимо, считаешь, что я по-прежнему ребенок, но это ты ведешь себя как ребенок. Я не просила тебя мне спинку потереть, но чтобы тебя остановить, с тобой пришлось бы бороться! Помнишь, я предложила и тебе спинку потереть, в благодарность? И спать на раскладушке я была готова. Сама предложила! Но ты улеглась на нее и не пожелала вставать. Хватит дуться! Если хочешь, в следующей гостинице горничной буду я. — Наверняка тогда все обернется сущим бедствием. Найнив наорет прилюдно на Тома или кому-нибудь уши надерет. Но Илэйн готова была предложить все, что угодно, лишь бы добиться мира. — Хоть сейчас давай остановимся и переоденемся за деревьями.
— Мы одежду под тебя подбирали, — чуть погодя пробурчала Найнив. Вновь откинув заслонку, она крикнула: — Помедленней! Вы что, убить нас хотите? Ох уж эти глупые мужчины!
Пока карета сбавляла ход до более приемлемой скорости, с козел ничего не было слышно, но Илэйн об заклад бы побилась, что мужчины разговаривают между собой. Как сумела без зеркала, она пригладила волосы. Девушка до сих пор не могла спокойно смотреть в зеркале на эти блестящие черные локоны.
Зеленое шелковое платье надо как следует очистить от пыли.
— Так что ты там обдумывала, Илэйн? — спросила Найнив, на щеках которой жарко горели красные пятна. По крайней мере, правоту Илэйн она уразумела, и одно то, что она отказалась от своих претензий, вполне можно считать извинением — большего от Найнив вряд ли дождешься.
— Мы несемся обратно в Тар Валон, но есть ли у нас хоть малейшее представление, что нас ожидает в Башне? Если Амерлин действительно отдала такие распоряжения… Вообще-то я этому не верю и ничего не пойму, но пока не выясню до конца, я в Башню — ни ногой. Лишь болван сует руку в дупло, не проверив, что там.
— Мудрая женщина эта Лини, — заметила Найнив. — Если я увижу еще одну ветку с желтыми цветочками, повешенную вверх тормашками, то мы, может, и узнаем больше. А до тех пор лучше действовать так, будто власть в Башне захватили Черные Айя.
— Госпожа Макура уже наверняка отослала голубя к Наренвин. С описанием и этой кареты, и взятых нами платьев, и, скорей всего, внешности Джуилина и Тома.
— Ничего не поделаешь. Этого не случилось бы, если б мы не тащились через весь Тарабон. Надо было морем уйти. — Илэйн тихонько охнула от обвиняющего тона Найнив, и у той достало совести опять зардеться. — Ладно, что сделано, то сделано. Морейн знает Суан Санчей. Наверное, если Эгвейн спросит у нее, то…
Внезапно карета резко остановилась, и Илэйн швырнуло на Найнив. Лошади шарахнулись, заржали. Илэйн лихорадочно сползала с Найнив, та помогала ей, отталкивая от себя.
Илэйн высунула голову в окошко, обнимая саидар, — и тут же с облегчением отпустила его. Им повстречалось нечто такое, с чем ей уже доводилось сталкиваться, — бродячие зверинцы не раз проезжали через Кэймлин. На обочине дороги, на большой поляне среди дневных теней разбил свою стоянку зверинец на колесах. В клетке, занимавшей целый фургон, сонно возлежал громадный лев с черной гривой, в другой нервно расхаживали две его подруги. Третья клетка была пуста: перед ней, повинуясь жестам женщины-укротительницы, балансировали на больших красных мячах два черных медведя с белыми мордами. В соседней клетке находился зверь, похожий на крупного мохнатого кабана, только рыло у него было сильно вытянуто и заострено и лапы оканчивались когтями. Родом он был из Айильской Пустыни, это Илэйн знала, и назывался этот зверь капар. В других клетках сидели еще животные и яркие разноцветные птицы, но, в отличие от всех прочих зверинцев, в этом зрителей развлекали еще и люди: двое мужчин жонглировали обвитыми ленточками обручами, четверо акробатов тренировались — встав друг другу на плечи, они образовали высокую колонну. Вокруг еще одной женщины ходили на задних лапах и делали заднее сальто с дюжину собак, а она угощала их за это каким-то лакомством. Поодаль еще несколько мужчин устанавливали высокие шесты — зачем они нужны, Илэйн представления не имела.
Однако ничто из увиденного не заставило бы лошадей вставать на дыбы, стремясь порвать упряжь, и испуганно выкатывать глаза — что бы Том ни делал с вожжами, животные никак не успокаивались. Запах львов Илэйн и сама чуяла, но лошади дико косились на трех огромных серых зверей с морщинистой шкурой.
Двое из них были ростом с карету — с большущими ушами и громадными изогнутыми бивнями по бокам длинного, свисавшего до земли носа. У третьего, чуть пониже лошади, но явно потяжелее, бивней не было. Илэйн предположила, что это детеныш. Женщина с бледно-желтыми волосами почесывала у малыша за ухом тяжелым крючковатым стрекалом. И таких животных Илэйн доводилось видеть. И она надеялась никогда их больше не встречать.
От лагеря размашистым шагом подошел высокий темноволосый мужчина. Он подумать только! — в этакую жару носил алый плащ, которым и взмахнул, отвешивая элегантный поклон. Мужчина был привлекателен, с мускулистыми ногами — и о том, и о другом он явно знал.
— Простите меня, миледи, если ваших лошадей напугали гигантские кабанолошади. — Выпрямившись, он подозвал двух своих людей и велел помочь утихомирить лошадей. Потом немного помолчал, глядя на девушку, и вполголоса промолвил: — Не волнуйся, душа моя. — Говорил он достаточно громко, вне всяких сомнений, эти слова и должна была услышать Илэйн. — Я — Валан Люка, миледи, хозяин необычайнейшего цирка. Одно ваше присутствие переполняет меня радостью. — Он опять отвесил поклон, еще более утонченный, чем первый.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
