Читаем без скачивания Окопная правда войны - Олег Смыслов

Выступая в поход, Рокоссовский запретил выдавать командирам и сержантам петлицы защитного цвета и знаки различия, чтобы командир резко выделялся в боевых порядках.

Получив приказ на проведение контрудара, он снова взял на себя огромную ответственность не наносить его, а встретить врага в обороне. Его корпус не просто атаковал немцев, но и отбросил их. При этом его бойцы и командиры стали обстрелянными и убедились в том, что немца можно бить.

Сочетая усилия пехоты, артиллерии и незначительного количества танков, комбинируя их действия, корпус Рокоссовского стремился нанести противнику как можно большой урон. И это, надо сказать, у него получалось. Однако, что он мог сделать один среди немногих, таких же, как он?

Вспоминая 41-й, маршал писал в своих мемуарах: «Приграничное сражение нами проиграно. Остановить врага теперь можно будет не подбрасыванием разрозненных частей и соединений к расшатанному фронту, а созданием где-то в глубине нашей территории сильной группировки, способной не только противостоять мощной военной машине противника, но и нести ему сокрушительный удар».

«Рокоссовский со своим корпусом попал в окружение, — рассказывал генерал-лейтенант авиации Н.А. Захаров Феликсу Чуеву. — Надо сказать, что войну он встретил в отличие от многих наших командиров очень подготовленно и грамотно. Перешел в контрнаступление и, разбив превосходящие силы врага, послал в вышестоящий штаб депешу с просьбой разрешить ему взять Варшаву. Естественно, он не знал общего положения на театре военных действий, и ему совершенно справедливо было приказано отступать. Рокоссовский, отступая, вывел свой корпус в расположение наших войск с соотношением потерь 1:2,5 не в пользу немцев. И это летом 1941 г.!

Такова цена полководца».

К слову, корпус Рокоссовского успешно действовал на Новоград-Волынском направлении, где он, взаимодействуя с другими соединениями фронта, нанес 10 июля 1941 г. контрудар по противнику с севера. Контрудар оказался неожиданным и пришелся по слабо укрепленному стыку 258-й и 44-й пехотных дивизий противника.

Контрудары войск Юго-Западного фронта восточнее Новоград-Волынского, где действовал корпус Рокоссовского, и в районе Бердичева вынудили противника приостановить противника на подступах к Киевскому УР...

В июле же Рокоссовский возглавил одну из пяти армейских оперативных групп, созданных в соответствии с директивой начальника Генерального штаба от 18.7 для нанесения ударов из районов Белого, Ярцева, Рославля по сходящимся направлениям на Смоленск с задачей во взаимодействии с 16-й и 20-й армиями разгромить группировки противника севернее и южнее города.

Действуя на важнейшем направлении в течении нескольких дней, группа Рокоссовского, сформированная им из отходивших частей, отражала на рубеже реки Вопь в районе Ярцева ожесточенные атаки танковых соединений Гота, стремившихся прорваться на восток к Вязьме и в юго-восточном направлении к Ельне в целях соединения с частями 2-й танковой группы Гудериана.

При организации обороны на левом берегу реки Вопь войска Рокоссовского впервые за войну сделали попытку создать противотанковую оборону, основанную на противотанковых опорных пунктах (районах), размещаемых на танкоопасных направлениях. 28 июля группа нанесла контрудар, в результате которого соединения противника были вынуждены перейти к обороне. А 1 августа, одновременным ударом группы с востока и частей 16-й и 20-й армий с запада, находившихся в окружении, был прорван фронт окружения.

После выхода войск из окружения генерал-майор Рокоссовский вступил в командование 16-й армией. Участвуя в оборонительных и наступательных боях, войска его армии форсировали Вопь, овладели вражескими укреплениями на западном берегу, отвлекая на себя часть резервов противника из Ельни, способствуя успешному проведению Ельнинской операции Резервного фронта.

Заметную роль его армия сыграла и в обороне Москвы. Она достаточно активно участвовала в Можайско-Малоярославецкой и Клинско-Солнечногорской оборонительных операциях.

В ходе октябрьского наступления противника войска 16-й армии, прикрывая подступы к столице на Волоколамском направлении, проявили исключительное упорство.

Против армии противник бросил четыре дивизии (200 танков), а у него на каждый стрелковый батальон и кавалерийский полк приходилось не менее 5 км фронта обороны. Плотность же артиллерии на 1 км не превышала двух орудий. Тем не менее Рокоссовскому удалось противопоставить массированным ударам противника при поддержке авиации хорошо организованную оборону, в которой огромную роль сыграли противотанковые опорные пункты и районы. 27 октября 16-я армия остановила немцев восточнее Волоколамска благодаря четкому управлению, умелым маневрам силами и своевременным вводом резервов.

В ходе нового наступления противника (15 ноября 1941 г.) на Волоколамско-Истринском направлении против его армии, занимавшей фронт обороны в 70 км, перешла в наступление 4-я танковая группа (не менее 400 танков) при массированной поддержке авиации. Но уже 5 декабря она была остановлена приблизительно в20 км от главного рубежа Московской зоны обороны, умело организованной обороной, которая отличалась стойкостью и высоким моральным духом войск Константина Константиновича.

Армия Рокоссовского первой перешла в контрнаступление под Москвой. «Глубокий снежный покров и сильные морозы, — писал он в своих мемуарах, — затрудняли нам применение маневра в сторону от дорог с целью отрезать пути отхода противнику. Так что немецким генералам, пожалуй, следует благодарить суровую зиму, которая способствовала их отходу от Москвы с меньшими потерями, а не ссылаться на то, что русская зима стала причиной их поражения».

Феликсу Чуеву рассказывали, что после победа под Сталинградом, одним из первых Рокоссовскому прислал поздравление начальник тюрьмы («Кресты»), где он сидел с 17 августа 1937 г. по 22 марта 1940 г. «Рад стараться, гражданин начальник!» — ответил ему Рокоссовский.

А вот, что рассказывал Ф. Чуеву маршал авиации А.Е. Голованов: «Когда мы прибыли из Сталинграда, нас принял Сталин, это после завершения операции “Кольцо”, всех поздравил, пожал руку каждому из командующих, а Рокоссовского обнял и сказал: “Спасибо, Константин Константинович!” Я не слышал, чтобы Верховный называл кого-то по имени и отчеству, кроме Б.М. Шапошникова, однако после Сталинградской битвы Рокоссовский был вторым человеком, которого И.В. Сталин стал называть по имени и отчеству. Это все сразу заметили. И ни у кого тогда не было сомнения, кто самый главный герой — полководец Сталинграда...»

К слову, командующий войсками Донского фронта генерал Рокоссовский, осуществляя операцию по ликвидации окруженной группировки противника под кодовым наименованием «Кольцо» (10 января — 2 февраля 1943 г.), сумел рассечь вражескую группировку на две части. Уже 31 января была разгромлена южная группировка войск 6-й армии Ф. Паулюса, а 2 февраля капитулировала северная.

Не имея общего превосходства над противником и уступая ему в личном составе и количестве танков в 1,2 раза, Рокоссовский сумел на направлении главного удара, нацеленного на рассечение окруженной группировки, создать превосходство над противником в пехоте — в 3 раза, в танках — в 1,2 раза, в артиллерии — в 15 раз, сосредоточив на направлении главного удара 33% стрелковых дивизий, 50% артиллерии, 57% гвардейских минометов и 75% танковых полков. Это имело решающее значение в быстром разгроме врага. Но прежде всего успеху операции способствовало полководческое мастерство самого Рокоссовского.

Именно Рокоссовский был уверен, что на Курской дуге решится исход кампании 1943 г. Тогда как другие предлагали там нанести упреждающий удар по противнику.

Это несколько колебало уверенность Сталина как Верховного в принятом им уже решении вести оборонительные действия.

«Прошел май. Опять всплыли разговоры об упреждающем ударе с нашей стороны. Рокоссовский переживал, как бы в Ставке не приняли такое решение. Соотношение сил было примерно равным, и преимущество будет на стороне обороны. Наступающий должен иметь значительное превосходство в силах и особенно в средствах. Организованная оборона давала твердую уверенность Рокоссовскому, что он разгромит противника, а возможное наше наступление наводило на размышления. Тем более что Рокоссовский принадлежал к числу тех полководцев, которые планировали операции с минимальными потерями. Однако Ватутин по-прежнему был уверен в успехе предполагаемого им упреждающего удара...

В конце июня разведка донесла, что противник начнет наступление второго июля. Но ни второго, ни третьего, ни четвертого июля ничего не произошло. Напряжение росло»

(Феликс Чуев).

«В ночь на пятое июля я был на докладе у Сталина на даче, — пишет Голованов. — Он был один. Выслушав мой доклад и подписав представленные бумаги, Верховный сразу заговорил о Рокоссовском. Он довольно подробно вспомнил деятельность Константина Константиновича и под Москвой, и под Сталинградом, особенно подчеркнув его самостоятельность и твердость в принятии своих решений, уверенность в правильности, а главное — обоснованность вносимых им предложений, которые всегда себя оправдывали, и наконец Сталин заговорил о создавшемся сейчас положении на Центральном и Воронежском фронтах. Рассказал о разговоре с Рокоссовским, где на вопрос, сможет ли он сейчас наступать, последний ответил, что для наступления, имея в виду соотношение сил, ему нужны дополнительные силы и средства, чтобы гарантировать успех, и настаивал на том, что немцы обязательно начнут наступление, что они не выдержат долго, ибо перевозочных средств у них сейчас еле хватает лишь на то, чтобы выполнить текущие расходы войны и подвозить продовольствие для войск, и что противник не в состоянии находиться в таком положении длительное время. И наконец не то вопросом, не то с каким-то сожалением Сталин сказал: