Льёт дождь, сыро и прохладно. Машин сегодня не будет, пойдут все организованно в 9.00 утра с конвоем. Здесь 200-километровый участок дороги, идущий вдоль ангольской границы, проезжается только под вооружённым конвоем, который отправляется дважды в сутки — в 9 и 15 часов. Конвой ввели здесь недавно, примерно полгода назад, после того как ангольские повстанцы расстреляли проезжавшего здесь на машине француза с семьёй. Поэтому мы ночуем здесь, в Багани, а завтра впишемся в конвойную колонну и поедем с нею. Военные сопровождают машины до посёлка Конгола, а дальше ещё 100 км считается безопасным участком, до города Катима-Мулио. Тот город является пограничным, и в нескольких километрах за ним начинается уже Замбия.
Странно вообразить, что где-то в Москве снег, и, может быть, даже мороз. А мы так привыкли к Африке! Тут каждая страна со своим свойством и со своим лицом. И, в общем, автостопный рай. Даже в Намибии — столько времени провисели, а потом 500 км пролетели с ветерком! И так иногда подумаешь: а где она — Россия? Это Африка или Европа? Того и гляди, подобно местным жителям, скоро путать начнём.
Мы поставили палатку прямо под козырьком ресторана. В сумерках к нам наведался какой-то дядька, назвавшийся «секьюрити». Мы ему объяснили, что переночуем здесь, а завтра уедем. «Секьюрити» удовлетворился и ушёл. И это в пяти километрах от Ангольской границы! Поразительно спокойная страна!
18 декабря, понедельник. Конвой. Лодка. Сешеке
Утренний конвой стартовал ровно в девять утра. В составе конвоя было около двадцати машин — в большинстве своём это были леговушки, грузовиков только несколько. Наш вчерашний водитель грузовика, ночевавшего здесь же, на этот раз нам отказал — вчера пустой его кузов теперь уже был чем-то забит. Мы пришли поздно, конвой вот-вот отправлялся, и мы едва успели пристроиться в кузов легковушки до Конголы.
Трасса сия, покрытая отличным асфальтом, проходит здесь в нескольких километрах от ангольской границы. Там, в ангольских влажных лесах, засели повстанцы Унита, ведущие вот уже 25 лет войну с правительством Анголы, а с недавних пор — и с правительством Намибии. Вражеские действия унитовцев на территории Намибии заключаются в угоне скота, расстановке мин и в периодическом нападении на транзитный транспорт с целью его ограбления. Поэтому, (чтобы грабить было удобнее всех сразу?) машины здесь ехали пачкой, под охраной двух джипов, в которых сидели строгие намибийские солдаты и целились из пушек в ангольскую сторону.
Конвой ехал очень быстро, 200 километров за два с небольшим часа, и никто с ангольской стороны на нас напасть не успел. В середине пути нам встретилась такая же колонна, едущая в противоположную сторону. Там, где конвой завершал свой путь, мы застопили ещё одну машину — до самого последнего ангольского города Катимы-Мулио; получается, что от столицы до северо-восточной границы расстояние 1150 км, это немало. Как написано в намибийском учебнике географии для школьников,
"Намибия — очень большая страна. Вам потребуется целый день и целая ночь, чтобы пересечь её на машине с севера на юг".
Пограничный пост находился в пяти километрах от Катимы. Намибийцы выпустили нас легко, а замбийцы, увидев Re-entry визу, долго просили показать квитанцию об оплате, которую мы успели потерять. Впрочем, пустили нас в Замбию и без квитанции, опять разрешив нам там находиться месяц. Надеемся, это нам не понадобится и мы уедем быстрее.
На реке Замбези большой паром не работал, и переправу людей осуществляли деревянные лодки-долблёнки. Как только мы подошли к берегу, лодочники обступили нас, желая перевезти на тот берег за умеренную плату. Мы же предлагали им взаимовыгодную услугу, мол, денег не заплатим, но грести будем сами. Один лодочник согласился. Мы очень долго махали веслом и потратили добрых пятнадцать минут на то, чтобы разобраться с управлением лодки и перебраться на другой берег; лодочник стоял в лодке сзади и боролся с нахлынувшими на него чувствами (он, наверное, опасался, что белые мистеры утопят и его, и себя). Когда же мы переправились-таки и вышли на берег, лодочник, хотя и был заранее предупреждённый, потребовал плату за пережитый страх. Мы же тоже (в шутку) попросили с него плату за перевоз и в результате оставили друг друга ни с чем.
В нескольких километрах от перевоза находилась старинная замбийская деревня Сешеке. В сей момент — было около шести вечера — машин она уже не порождала. Дорога была удивительно плоха и раздолбана. Немного подождав так и не появившихся машин, мы поставили палатку и перешли в мир сна.
19 декабря, вторник. От Сешеке до Лусаки
Посёлок Сешеке на реке Замбези был известен ещё Д.Ливингстону, первому европейцу, попавшему сюда 150 лет назад. Сейчас нам показалось, что трасса из Сешеке до Казунгулы не ремонтировалась со времён Ливингстона, а то и с более ранней эпохи. На сильно утрамбованном песчаном коричневом основании дороги росли там и сям разнокалиберные серые «грибы» — остатки асфальтового покрытия, уложенного здесь в доисторические времена. Я впервые в жизни видел такую дорогу, где общая площадь выбоин составляла более 95 %, а асфальт сохранился только на 5 % поверхности.
Машин было мало, и их водители страдали жаждой наживы.
Ездили по такой дороге они медленно и плохо, объезжая асфальтовые наросты. С трудом уговорили одного проезжающего водителя, но он привёз нас в некую деревню в стороне от трассы и высадил там. Мы наконец осознали, почему большинство людей ездят из Катимы в Ливингстон не через Сешеке, а через Ботствану. Когда же мы наконец достигли города Ливингстон, нас одолел сильный голод, и мы пошли в супермаркет «Shoprite», на полу которого мы подобрали 10000 квача и таким образом пообедали беззатратно.
В Ливингстоне нас подобрал грузовик с кузовом, полным всяких разносортных вещей: ящики, кресла и мебель ехали в кузове у него. Мы сели на эти вещи и, заливаемые дождями, охлаждаемые ветрами, ехали до самой полуночи, так что я почти уже успел сгнить. В первом часу ночи грузовик с вещами углубился в кварталы города Кабве, километров шестьдесят не доезжая Лусаки. Мы покинули его и поставили палатку на газоне около очередной Новой Апостольской Церкви, — а наутро продолжили путь.
20–23 декабря. Снова дома!
Сегодня утром мы опять встретились в такой знакомой уже Лусаке, и в восемь утра уже стояли на службе в нашей любимой Коптской православной церкви. Итак, нас опять шестеро: Костенко, Шарлаев, Мамонов, Степанов, я и Грил.
Житие остальных было таково. Специалист по здравоохранению Грил, излечившись от малярии при помощи доктора Никишаева, отправился в один из национальных парков, где ему, как единственному в мире человеку, достигшему этого парка автостопом, устроили двухдневное бесплатное сафари на специальном джипе. Грил насмотрелся и нафотографировался по самое не хочу, вернулся в Лусаку, а сегодня, встретив нас с Шарлаевым, потащил всех вместе к доктору Никишаеву — опять делать анализы на малярию. По счастью, на этот раз ни у кого малярию не обнаружили.
