Читаем без скачивания Чаша огня - Сергей Дмитрюк

— Одной меня будет мало.

— Согласен. Но ты сможешь познакомить меня со своими товарищами, тогда нас станет гораздо больше.

Она подняла голову, внимательно посмотрела мне в глаза. Улыбнулась.

— Хорошо, я помогу тебе!

На следующий день Илви, как и обещала, повела меня в гости к своим подругам. Они жили почти в центре лагеря в таком же почерневшем и придавленном к почве аварийном домике, как и у Илви. Встретили меня здесь довольно прохладно. Разговор долго не шел. Я чувствовал, что девушки испытывают ко мне недоверие или просто равнодушны. Если бы не Илви, из моей затеи со знакомством ничего бы не вышло. Благодаря ее стараниям через полчаса разговор оживился, когда речь зашла о невероятном прыжке через время корабля их экспедиции. Они понятия не имели, что с момента его старта на Земле минуло более двух столетий, и жизнь там сильно изменилась. Никого из близких и знакомых уже не было в живых, да и они сами были теперь потеряны для Земли.

Наиболее общительной из девушек оказалась Кэрис Фегит — высокая стройная девушка лет тридцати. Природа наделила ее мягким обаянием и темными вьющимися волосами до плеч. Ее сужавшееся к подбородку лицо привлекало внимание, прежде всего большими миндалевидными глазами цвета южной земной ночи, обрамленными разводом высоких и широких бровей. Правда, в глубине этих глаз затаилась тоскливая печаль — след пережитых страданий.

Слегка мученическое выражение читалось и на лицах двух других девушек. Прозрачные, словно слеза, голубые глаза Тиэ Гриф смотрели на мир подозрительно и недоверчиво. Спадающие ниже плеч светлые локоны и надломленные брови придавали ей сходство с печальной речной нимфой, скорбящей над телом погибшего возлюбленного. А плотно сжатые губы Лузи Фэйв и сведенные у переносицы черные брови делали широкое лицо девушки строгим и решительным, но решимость эта не была готовностью к борьбе. Скорее это была решимость стойко переносить удары судьбы, смерившись со своей участью. Ее васильковые глаза я счел бы удивительно красивыми в сочетании с густыми рыжими кудрями, не будь в них столько равнодушия и тоски.

Без сомнения эти молодые женщины пользовались вниманием и успехом у мужчин на Земле, и раньше их жизнь была полна радостного оптимизма и честолюбивых надежд, так неожиданно оборвавшихся здесь, в этом безысходном жестоком мирке чужой планеты. Видимо от этого скорбящий мотив неизменно проскальзывал в их разговоре, отдельных словах и даже присутствовал в интонации их голоса. Слушая их, я понял, что от первоначального плана беседы придется отказаться, чтобы не нарушить столь тяжело завоеванной доверительности нашего разговора. Поэтому я внимательно и терпеливо выслушивал рассказы девушек об их прежней жизни на Земле, и невольно сам переносился туда, за миллиарды километров пустоты и холода, на просторы родной и дорогой сердцу планеты.

Оказывается, Кэрис Фегит до экспедиции работала оператором энергетической станции в системе спутниковых передающих энергетических каналов, в просторечии именуемой «Гелиос». Она с увлечением и легкой грустью вспоминала, как сама участвовала в монтаже спутника, оснащенного огромными зеркальными антеннами из тысяч полированных кремниевых сегментов, способных улавливать энергию «солнечного ветра», на высотной орбите Марса. И уже тогда вынесла на обсуждение в Совет Экономики предложение об использовании подобных систем на других колониях Трудового Братства. Именно поэтому она и отправилась добровольцем с экспедицией в созвездие Единорога, к маленькой красной звезде, на одну из шести ее планет, где, впервые была создана такая энергетическая система. Теперь-то я знал, что подобные системы энергоснабжения поселений землян получили широкое распространение в дальнем космосе.

Тридцати двух летняя Лузи Фэйв была в свое время биотехнологом в морской экспедиции. Фабрика-ферма, на которой она работала, производила гамма-ферменты из выращиваемой хлореллы, служившие основными компонентами для производства продуктов питания на искусственной белковой основе. Вот уже шестое столетие Трудовое Братство не занималось разведением домашнего скота и птицы, так много значивших в рационе прежних поколений землян. Ведь с появлением искусственных высококачественных белков, легко и быстро производимых в любых количествах, отпала и необходимость в массовом уничтожении беззащитных домашних животных, не нужно было тратить средства и силы на содержание тысяч питомников и ферм, отпала необходимость в заготовлении и хранении сотен тысяч тон кормов.

Лузи так же скромно заметила, что была в свое время неплохой танцовщицей и часто побеждала на танцевальных конкурсах Центральной зоны Афро-Европейского жилого пояса, где жила и играла в молодежном театре. А в космос ее потянула неуемная жажда новых знаний, новых впечатлений, жажда увидеть новые миры, где работали отважные первопроходцы, желание стать хоть немного похожими на них.

Не менее насыщенной событиями и свершениями была и земная жизнь Тиэ Гриф. В свои двадцать восемь лет она уже успела побывать почти во всех уголках нашей планеты. Она работала и воспитателем первого цикла одной из школ в Исландии, и смотрителем заповедника на просторах африканских саванн, а так же в качестве геолога смогла посетить древний Марс. Здесь она была заворожена видом бескрайних песчаных равнин, на просторах которых уже тогда прочно и надежно обосновались блестящие купола и полусферы научных планетарных станций, отлитых из белоснежного металла и похожих на раковины доисторических моллюсков. После Марса с геологической экспедицией Тиэ отправилась на Меркурий, где ее встретили грозные ландшафты раскаленных добела скал, палящие языки протуберанцев гибельно близкого светила, громадные цирки и метеоритные кратеры, глубокие обрывы, протяженностью в сотни километров, которые разделяли два района планеты — дневной и ночной. Это была самая крайняя точка человеческих дерзаний на пути к Солнцу. Дальше человека ждало только убийственное, сжигающее море огня, недоступное никаким аппаратам Земли — дальше была только смерть!..

Я внимательно слушал увлеченные рассказы девушек, иногда сам добавлял живописные детали из жизни Трудового Братства, которых они не знали. И мысленно мы все вместе погружались в этот удивительный и неповторимый мир, имя которому Земля. И казалось, что наша родная планета — далекая и манящая — снова приблизилась к своим детям, чтобы согреть их своим теплом, дать им поддержку и силу… Да, по-настоящему познать тяжесть разлуки с родным миром можно только отправившись в далекий космос, в холод и мрак вечной ночи, или же на краю гибели. Воспоминания, растревожившие душу и на время заставившие меня забыть про смрадный и безрадостный мир чужой планеты, казались теперь настоящей реальностью, а черное болото за стенами домика — кошмарным сном больного сознания. Холодная ночь, наполненная вязкой темнотой, обступила меня со всех сторон, вернув к реальности. Хлюпающие и чавкающие звуки, доносившиеся с болота, рождали в воображении вид омерзительного скользкого гада, пожирающего черную болотную грязь. В беспросветной глубине далекого неба едва светились мутные фонари звезд… Нет, это были совсем не земные звезды!

Я сидел в надувном кресле у стены и смотрел в пространство перед собой. Сейчас я впервые пожалел, что у домика нет окон и нельзя смотреть на небо, как в погожие ночи на Земле… Опять Земля! Она не шла у меня из головы. С ней было связано все лучшее в моей жизни — работа, друзья… любовь. И все самое трагическое в моей судьбе было тоже там, но теперь я не сожалел об этом, нет!

Илви сидела на диване напротив меня, по обыкновению поджав под себя ноги — молчаливая и задумчивая. Казалось, ничто окружающее не волновало ее сейчас. Вдруг она спросила:

— Послушай, Максим! А чем ты занимался на Земле?

Я посмотрел ей в глаза. Лгать не хотелось, но и говорить всю правду я тоже сейчас не мог. Не знаю почему. Быть может, я боялся разрушить тот светлый образ Земли, который возник сейчас в моей душе?

— Я работал в научном институте Навигации и Астронавтики… и еще… еще я служил в Охранных Системах Общества.

— Как? — искренне удивилась Илви, и в глазах ее появился восторженный интерес. — Значит, ты был «лиловым»? О! Неужели ты тот самый «лиловый», о которых мы с девочками мечтали в детстве? Мы считали их настоящими сказочными героями!

— Ну не знаю, тот ли? — неуверенно пожал я плечами.

— Тот-тот! — заверила меня Илви, возбужденно сверкая глазами. — О, Максим! Ты просто не представляешь себе, как я рада! Знаешь, мои прежние подруги, девочки из ЦАДа[6] были бы рады, узнав, что я знакома с настоящим «лиловым»! — радостно призналась она. — Хотя… Ты только не обижайся, но я уже как-то привыкла, что ты всегда такой мягкий и добрый, какой-то домашний что ли? И у меня в голове просто не укладывается, как такое может быть!