Билли.
– Но с девушками никогда ничего не ясно! – быстро сказала Билли. Ее лицо порозовело. Она думала об Алисе Грегори и не могла понять, нравится ли ей Аркрайт, может ли Билли сказать ему что-нибудь утешительное и при этом правдивое? Сказать, что его возлюбленная только и ждет, что он откроется ей?
Аркрайт заметил краску на лице Билли и внезапно осмелел. Он наклонился вперед. Нежность светилась в его глазах. Выражение его лица невозможно было истолковать ошибочно.
– Билли, вы в самом деле хотите сказать, что я могу надеяться? – тихо спросил он.
Билли вздрогнула. В ее глазах промелькнуло что-то похожее на ужас. Она отпрянула и немедленно ушла бы из комнаты, если бы не вспомнила, что уже два раза воображала, что мужчина в нее влюблен, но последующие события обнаруживали, что она жестоко ошибается: когда Сирил рассказывал ей о своей влюбленности в Мари и когда Уильям просил ее вернуться домой в качестве дочери.
Строго велев себе не быть «маленькой дурочкой» в третий раз подряд, она собралась с силами, принужденно улыбнулась и сказала:
– Мистер Аркрайт, я, конечно, не могу отвечать за эту девушку, так что не в моей власти дать вам надежду, но…
– Но это вы! – прервал ее Аркрайт. – Вы, только вы! С самого первого мгновения я люблю вас, и…
– Нет-нет! Я ошиблась! Я не поняла, что вы имеете в виду, – в ужасе сказала она. Билли уже встала и обеими руками пыталась отмахнуться от него.
– Мисс Нельсон, вы же не хотите сказать, что так и не поняли, что я говорю о вас? Что все это время вы ничего не понимали? – он тоже встал и с болью смотрел на нее неверящими глазами.
Билли побледнела и медленно отступила назад. В ее взгляде, устремленном на него, был ужас.
– Но вы же знаете, вы должны были знать, что я не свободна! – резко сказала она. – Я собираюсь стать женой Бертрама Хеншоу. – Эти слова были сказаны Билли одновременно с обвиняющей и злой интонацией. Словно одно только слово «жена» смогло бы заключить ее в защитный круг и сделало бы неприкасаемой.
Аркрайт попятился, увидев гнев в ее глазах.
– Женой? Вы выходите замуж за Бертрама Хеншоу? – было очевидно, что он никак не может в это поверить.
Билли успокоилась. Праведное негодование исчезло, и его место занял ужас.
– Вы хотите сказать, что не знали? – спросила она.
Он не сразу ответил. Какая-то неведомая сила заставила Билли посмотреть в лицо Аркрайта и увидеть, как недоверие сменяется уверенностью, а уверенность – страданием.
– Нет, я не знал, – тускло ответил он, отвернулся к каминной доске и наполовину закрыл лицо рукой.
Билли упала в низкое кресло. Пальцы ее нервно теребили воротничок. Жалобным, просящим взглядом она смотрела на широкую спину и склоненную голову.
– Я не представляю, как вы могли не знать, – сказала она наконец. – Как подобное известие могло пройти мимо вас?
– Я тоже пытаюсь это понять, – ответил он все таким же тусклым голосом.
– Это же было очевидно… Я полагала, что все об этом знают, – продолжала Билли.
– Возможно, в этом и дело, что это было совершенно очевидно, – ответил он. – Я знаю только нескольких ваших друзей, и никто их них не озаботился упомянуть об этом при мне.
– Но мы давали объявления… Ах, вас, наверное, еще не было в городе, – чуть не плакала Билли, – но вы могли заметить, что он часто приходит сюда… что мы очень много времени проводим вместе!
– В некоторой степени, – вздохнул Аркрайт, – но я считал, что вы просто дружите с ним и его братьями. Вот это казалось мне очевидным, понимаете? – горько сказал он. – Я знаю, что вас назвали в честь мистера Уильяма Хеншоу, Калдервелл рассказал мне, как вы приехали к ним, когда остались совсем одна. А еще Калдервелл сказал… – Аркрайт снова замолчал, а потом неохотно продолжил: – Из его слов я сделал вывод, что мистер Бертрам Хеншоу не из тех, кто женится.
Билли вздрогнула и переменилась в лице. Она не могла не заметить этой паузы и очень хорошо знала, что такого мог сказать Калдервелл.
Почему ей постоянно напоминают, что никто не ожидал, что Бертрам Хеншоу когда-нибудь влюбится?
– Но к настоящему времени мистер Калдервелл должен знать о помолвке, – сказала она.
– Очень может быть, но я не общался с ним со своего приезда в Бостон. Мы не переписываемся.
Они долго молчали, а потом Аркрайт снова заговорил.
– Думаю, теперь я многое понял. Странно, что я не замечал этого раньше, но я никогда не думал о Бертраме Хеншоу как о… Если бы Калдервелл не сказал… – Аркрайт снова не договорил предложение, Билли снова вздрогнула. – Какой я дурак. Я был слишком самонадеян. Слепец и дурак, – повторил Аркрайт надломленным голосом.
Билли хотела что-то сказать, но только всхлипнула. Аркрайт резко повернулся к ней.
– Мисс Нельсон, пожалуйста, не нужно, – попросил он, – вы не должны страдать.
– Мне так стыдно, что я допустила нечто подобное, – пробормотала она. – Я уверена, что винить во всем нужно меня. Я тоже была слепа, была поглощена собственными делами и ни о чем не подозревала. Мне и в голову ничего не приходило! Я думала, вы знаете. Я полагала, что нас связывает только музыка, да к тому же вы – все равно что член семьи. Я всегда считала вас… – она залилась румянцем.
– Племянницей тети Ханны. Мэри Джейн, – закончил Аркрайт, снова поворачиваясь к камину. – И в этом виноват я. Мисс Нельсон, меня зовут Михаэль Джеремайя, – устало сказал он. В голосе его звучало отчаяние. – В школе я страшно устал от «Майков» и «Джерри», и уж тем более от «Тома и Джерри», которые так нравились моим друзьям, так что при первой же возможности стал подписываться «М. Дж.», надеясь найти в этом забвение и покой. К огромному моему удивлению, инициалы оказались немногим лучше, потому что они страшно интересуют всех людей. Естественно, чем настойчивее люди стремились узнать мое имя, тем решительнее я хранил его в тайне. Все это очень, очень глупо. По крайней мере, если думать об этом сейчас.
Билли молчала. Она пыталась найти хоть какие-то слова, когда Аркрайт снова заговорил, снова грустно и безнадежно. Билли опасалась, что этот голос может разбить ей сердце.
– А Мэри Джейн была еще одной глупостью. Ее придумали мои младшие братья и сестры, и даже Калдервелл подхватил. Вы же знаете, что именно он, со смехом спросив: «А почему нет, Мэри Джейн?», посоветовал мне эту дикую схему с письмом тете Ханне? Понимаете, мисс Нельсон, до чего я
