В конце декабря 1936 г., после ряда неудачных наступлений республиканцев на позиции монархистов и итальянцев, началось второе сражение за Мадрид – и опять франкисты после упорных боев были остановлены на подступах к столице. Упорными и безрезультатными были бои в феврале 1937 г. возле Харамы. В марте итальянцы начали самостоятельное наступление на Мадрид (Гвадалахарское сражение), но коммунистическая дивизия Энрике Листера и анархистская дивизия Спириано Меры, а также 11-я интербригада Штерна остановили итальянских фашистов, которые проявили себя как весьма посредственные солдаты, склонные к панике и дезертирству. Потеряв почти 15 тыс. солдат и множество оружия, итальянцы откатились от Мадрида. Интересно, что франкисты не помогли своим союзникам и даже пили за героизм испанцев, «какого цвета он бы ни был». Перелом в войне Франко сумел совершить, сосредоточив основные силы не на южном, а на северном фронте, которому республиканцы не уделяли должного внимания. Франкисты, пользуясь превосходством в авиации, после упорных боев к лету 1937 г. захватили Страну Басков, причем 26 апреля немецкие летчики практически полностью уничтожили старинный городок Герника, где погибло более 2000 жителей. Попытки центральной власти, которую раздирали распри между коммунистами, анархистами и умеренными, начать наступления на других участках фронта ни к чему не привели – 20 июня пал Бильбао. Отбив удары республиканцев на юге, Франко начал наступление на Астурию, заняв ее в ноябре. С этого момента превосходство армии франкистов стало очевидно. К тому же правительство Франко признали 20 государств, в то же время СССР уменьшил свою помощь Мадриду. Постепенно война истощила силы народа, многие стали думать о мире, т. е. о капитуляции республиканцев. В результате военные совершили 6 марта антиправительственный переворот, свергнув республиканское правительство Негрина и передав власть «Хунте национальной защиты», противники же «Хунты» во главе с Негрином бежали из Испании. Но франкисты потребовали безоговорочной капитуляции, лишь открыв коридор для эмигрантов. 28 марта франкисты без боя вошли в Мадрид. 1 апреля 1939 г. Франко объявил об окончании войны в Испании и восстановлении монархии. Общие потери составили почти полмиллиона испанцев, причем многие погибли не на фронте, а от политических репрессий, 600 тыс. бежали из Испании, были разрушены 173 города Испании.
1936, декабрь Конституция СССР
Формально демократия в СССР процветала. В декабре 1936 г. была принята новая Конституция СССР. Она справедливо получила название «сталинской», отражая именно сталинские представления о конституционных принципах. Впервые за советское время все граждане признавались равными и могли участвовать во всеобщих, прямых, равных выборах при тайном голосовании. Как и предыдущие конституции, новая гарантировала на словах множество свобод и прав граждан, добавив к ним еще право на труд и отдых, неприкосновенность личности и жилья, что в условиях Большого террора выглядело насмешкой. Важнейшим положением конституции было то, что она провозглашала основой экономики социалистическую собственность (государственную и кооперативно-колхозную) и разрешала «мелкое частное хозяйство» с запретом эксплуатации чужого труда. В этой части конституция точно отражала реальность – государственную, плановую, нерыночную по своей сути экономику управляемую посредством жесткой централизации, при минимуме хозяйственной самостоятельности на всех уровнях. Во всем остальном положения конституции имели фасадное, формальное значение, и об этом главном документе страны обычно вспоминали в газетах лишь накануне Дня Конституции, ставшего нерабочим днем. Между тем в СССР установилась фактически самодержавная форма правления.
1937 Большой террор
Но страшнее всего стало в 1937 г., когда начался Большой террор, хотя террор в виде массовых арестов и казней отмечался еще со времен революции и Гражданской войны. Он особенно усилился в 1927–1928 гг., когда после победы над «объединенной оппозицией» десятки тысяч троцкистов, а потом «правых уклонистов» – бухаринцев были репрессированы. Параллельно с террором внутри партии шли репрессии и в отношении беспартийных. С «Шахтинского дела» 1928 г. начались массовые расправы с «вредителями» – спецами, а также – по мере укрепления имперской идеологии – с «буржуазными националистами» в республиках СССР. Одновременно выявляли и сажали бывших членов запрещенных после революции партий. С концом нэпа в тюрьмах оказались «нэпманы», с началом коллективизации прошли чистилище ученые-аграрники, а потом чекистская секира обрушилась на головы миллионов «кулаков». Всего за 1927–1936 гг. потери, понесенные советским народом, составили более 8 млн чел. На этом-то фоне и начался Большой террор. Отправной точкой послужило убийство 1 декабря 1934 г. в Ленинграде, в Смольном, С. М. Кирова. Тогда в Ленинград срочно приехал Сталин, который лично допросил убийцу Кирова Леонида Николаева и других причастных к делу людей. Тайна убийства ленинградского руководителя не раскрыта и до сих пор, но гибель Кирова была использована Сталиным для решительной расправы со своими реальными, потенциальными и даже воображаемыми врагами. В обстановке страха и подозрительности террор приобрел гигантские масштабы и охватил не только правящую элиту, но и широкие слои народа. Прежде всего Сталин свел счеты со своими прежними противниками, которые боролись с ним в 1920-е гг. Убийство Кирова приписали «молодежной части бывшей зиновьевской оппозиции», которой руководили Зиновьев, Каменев и другие активисты. У них якобы было два центра – московский и ленинградский. В архиве Сталина есть собственноручно составленные им 2 декабря 1934 г. списки московского и ленинградского центров, причем вначале Сталин поместил фамилии Зиновьева и Каменева в ленинградский, а потом перенес их в московский центр. Вскоре – в начале 1935 г. – был назван и главный сталинский опричник. Им стал Н. И. Ежов, который в сентябре 1936 г. сменил на посту наркома НКВД Г. Г. Ягоду. Характерной чертой террора стали закрытые и открытые судебные процессы над «врагами народа». Сообщения в печати о закрытых процессах были крайне скупы, что позволяет подозревать, что порой их и не было. Так судили в конце 1934 – начале 1935 г. участников ленинградского и московского центров в связи с убийством Кирова. Потом таким же был процесс «Московской контрреволюционной организации» – группы «Рабочей оппозиции» А. Г. Шляпникова, С. П. Медведева и др. В 1937 г. тайно судили лидеров комсомола, вождей Коминтерна, а также высших командиров Красной армии. 11 июня 1937 г. к расстрелу приговорили маршала M. H. Тухачевского и еще семерых военачальников из так называемой «антисоветской троцкистской военной организации» за намерение «ликвидировать Советский Союз и восстановить в СССР ярмо помещиков и капиталистов», убить руководителей партии и «продавать врагам военные тайны». Затем репрессировали маршалов В. К. Блюхера (1938) и А. И. Егорова (1939), участвовавших в расправе с Тухачевским, а также десятки других высших воинских чинов. Из 85 членов Военного совета при наркоме обороны пятеро покончили с собой, 76 репрессированы, из них двое умерли в тюрьме, а 66 расстреляны. Расправы с высшим офицерством были частью общей чистки армии. Тогда же шли массовые увольнения офицеров, треть из которых арестовали и репрессировали. С 1 марта по 1 ноября 1937 г. из армии выбросили 10 844 лейтенанта и 3788 капитанов, а до 1 марта 1938 г. – 21 268 человек.
В 1936–1938 гг. было устроено несколько открытых, тщательно подготовленных, отрежиссированных (и, как считают некоторые историки, – даже отрепетированных) судебных процессов. По форме это были публичные суды над реальными и вымышленными сторонниками Троцкого, находившегося за границей. Таким стал процесс над Зиновьевым, Каменевым и другими членами так называемого «Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского блока» (август 1936 г.), затем процесс в январе 1937 г. над Г. Л. Пятаковым, К. Б. Радеком и еще 13 участниками «Антисоветского троцкистского центра», якобы созданного по прямому указанию Троцкого. Эти блоки и центры были «организованы» следователями во время жесточайших допросов в камерах пыток. Все участники процессов обвинялись в самых тяжких преступлениях: в антисоветской и диверсионно-вредительской деятельности, в терроризме, а также в шпионаже. Обвинения на этом и других процессах строились исключительно на признании самих обвиняемых. Доказательная база обвинения отсутствовала. Главный обвинитель А. Я. Вышинский не пользовался объективными доказательствами, часто прибегал к демагогии, говорил в основном вещи голословные, всячески оскорблял обвиняемых. Наконец, в марте 1938 г. был организован последний из крупных процессов по так называемому «Антисоветскому правотроцкистскому блоку». К нему привлекли деятелей высшей советской элиты – Бухарина, Рыкова, Ягоду и др. Обвинения им выдвинули самые страшные: организация убийств Кирова, Горького и других деятелей, диверсии и вредительство на производстве. Стандартными и бездоказательными стали и обвинения в шпионаже в пользу иностранных разведок, а также в заговоре, подготовке «повстанческих кадров», в намерении расчленить СССР. Из 21 обвиняемого 18 приговорили к расстрелу. Так Сталин расправился с «ленинским руководством партии» – наиболее крупными деятелями большевиков. Закрытые и открытые процессы над лидерами партии и государства были лишь верхушкой страшного айсберга террора. Он состоял в массовых арестах, «упрощенном» судопроизводстве, ссылках, отправлении в лагеря, казнях не единиц, а сотен тысяч различных «антисоветских элементов», «шпионов», «вредителей» и прочих «врагов народа». Репрессии коснулись всех категорий населения, включая далеких от политики простых людей – рабочих и крестьян. Начало было положено высылкой из Ленинграда (сразу же после убийства Кирова) «аристократов»: бывших дворян, чиновников, придворных служащих, купцов, предпринимателей (ок. 1 млн человек). Позже масштабы террора непрерывно разрастались, а обстановка в стране искусственно накалялась, была проникнута миазмами доносительства, страха, истерии.
