от того, что мой бред прошёл, но вида пытался не показать.
– А кому это ещё может быть выгодно? – тянул я время, за паузу лихорадочно стараясь придумать, как империя может быть связана с контрабандой. То, что секретарь этой темой увлёкся, показывает, что я в разговоре случайно попал куда надо.
– Считаете, что имперцы подкупают членов королевского совета? – осторожно спросил меня секретарь и тем подкинул мне базу под мой бред.
– Я такого не говорил. Я простой кор-э́ и не могу такого знать… – ушёл я от прямого ответа. Мне для полного счастья не хватает только голословных обвинений сильных Скагена.
– И всё же?
– Такое возможно. Маги – один из столбов военной мощи любого государства. Тех же орков мы не сбросили в море только потому, что у нас магов не хватает. Странно, что у Алгара и Скагена нет своих магических университетов или хотя бы школ. Кому это выгодно? – пулемётом высказался я, почувствовав твёрдую почву под ногами.
– А при чём здесь магические побрякушки дикарей?
– Пока в Скагене есть побрякушки, нам не сильно нужны маги. Вопрос о магах откладывается на другие годы. Пока нет магов, мы не разобьём орков. Пока мы не разобьём орков, мы не будем смотреть в сторону соседей, – уверенно стал врать я. Хотя, когда я говорил, то сам понял, что близок к истине. Здравое зерно в моих словах есть.
– Заговор… Это хорошо, – всё, что сказал секретарь. Помолчал и добавил: – И что же вы, понимая всё это, подрываете основы своего государства контрабандой?
Вот прицепился. В этот момент я понял, что он от меня не отвяжется, если его не осадить.
– Ваша светлость, как я могу что-то контролировать, если я простой рыцарь? У меня для этого нет никаких возможностей. Если вы намекаете, что контрабандой занимался мой отец, то я не знаю, что сказать. Я не вошёл в курс всех дел отца. Мог ли он такое делать? Наверное, мог. Граница даёт такие возможности. Делал ли он это один? Сомневаюсь. Не у него одного домен пограничен с Саурунгом. Заявлять, что мой отец что-то такое творил, глупо. Он мёртв, с него не спросишь. Считать, что я унаследовал все дела своего отца, так же глупо. Если такие дела и делаются, то без лишних свидетелей и прочего компромата… – прорвало меня отповедью, а то ведь не отвяжется.
– Достаточно, – прервал мои откровения секретарь. – Я понял. Вы не отрицаете дела своего отца?
– Отрицаю и буду отрицать. Я до сих пор пока не знаю, было ли что-то у отца или нет. Как я могу поносить его и своё имя только подозрениями?
– Что не мешает вам подозревать членов королевского совета в сговоре с Грогантом и саботаже?
– Подозревать я могу кого угодно, но я же не бросаюсь обвинениями…
– Достаточно. Я тебя понял, – оборвал мои слова секретарь и как бы случайно при мне стал размышлять вслух: – На юге тлеет огонь мятежа. Восток связан войной с Агларом. Запад всегда был ненадёжен. Север постоянно связан набегами дикарей. Грогант три месяца назад замирился с Ируканом… Намекаете, что урожай созрел и скоро будет жатва?
– Всё может быть… но я этого не утверждаю. Просто всё слишком удачно для одних и плачевно для других… – уходил я от прямого ответа. Ещё бы, я до этого момента ни о каком Ирукане и не слышал.
– Хорошо. С этим определились. Вернёмся к дикарям. Вы поддерживаете…
Наверное, я мог бы и дальше рассказывать без купюр все пертурбации нашего разговора с секретарём, но кое-что я подзабыл за прошествием времени, а кое-что никогда не озвучу.
Подведу итог. Наш разговор с секретарём по моему субъективному ощущению длился более часа. В реальности, думаю, прошло меньше времени.
Я не раскололся. Понял суть претензий ко мне. Подозреваю, что секретарь понял, что я лишь липовый барон, но по каким-то причинам ему это невыгодно было признавать. Как я это понял. Банально по одной фразе.
– Вы будете бароном. Это я возьму на себя. Можете идти.
Я, ошалев от хорошей новости, попытался сделать поклон по этикету, но у меня вышло криво и неуклюже с непривычки. К двери я шёл чуть ли не на прямых ногах от напряжения. Уже у дверей меня догнал окрик графа.
– Дай… Барон. О контрабанде мы в другой раз поговорим. Там, я надеюсь, будете более откровенны. Идите!
Я вывалился за дверь и выдохнул. Умён секретарь. Даже если я стану бароном, то куда от него денусь. На меня, наверное, куча доносов от Илмара. Против кучи компромата я ничего не смогу поделать. Выходит, теперь я марионетка секретаря.
Контрабанду от меня он точно отожмёт. Да и чёрт с ней. Нечего её жалеть. Один фиг я с неё прибыли не получаю, а тех, кто кинул батю, надо урезонить. Главное, чтобы налоговики в долину не пожаловали, вот что больше всего меня волнует, после угрозы вторжения.
В идеале, конечно, полюбовно договориться с секретарём. Стать его человеком. С такой крышей мне Илмар не страшен. Хотя, если учитывать, что Илмар богатое графство, то меня секретарь не просто так отпустил. Слишком я мелкий карась. С меня много не возьмёшь. А вот граф Илмар – другое дело. Похоже, скоро Илмару «придёт пушной зверёк». Слишком он зажрался. Попросят поделиться или сгинуть.
В чём-то мне даже смешно. Меня подставляют быть главным свидетелем против графа Илмара. Быть свидетелем – это шансы серьёзно укоротить свою жизнь. Смешно мне от того, что несколько лет назад Илмар сам считал, что мой батя зажрался с контрабандой, и хотел большей доли. Теперь его самого будут стараться распилить. Вот оно в действительности: «Не рой яму другому, сам в неё попадёшь. Есть же Бог на небе…»
Глава 3
О празднике жизни, на котором я был только свидетелем
Наверное, я должен что-то рассказать о дворце, местных нравах, коридорах, украшениях, спеси дворян, но забудьте всё это. Я был под впечатлением от визита во второй отдел. Шёл, сам не понимая куда. Почти ни на что не реагировал. В общем, полная жопа для сознания.
То, что я не влип куда не надо, вовсе не моя удача, а банальный расчёт тех, кто дёргает за ниточки марионеток. В какой-то момент мой путь стал сопровождать старый лакей, которого я подозреваю, что он в молодости не был лакеем.
– Куда нам? – обратился я к слуге, когда начал приходить в себя.
– Ваша милость, нам пока рано… – не сразу ответил он мне. –
