Любой отец только порадовался бы этому обстоятельству. Но то ли время тогда было не совсем похожее на наше, то ли Александр и в других делах проявлял излишнюю инициативу, только основание нового города пришлось отцу, видимо, не очень по душе. Впрочем, до размолвки не дошло, и история покатилась дальше.
Филипп усердно продолжал трудиться над объединением Греции. Дело шло — где туго, где легко. Но самые «крепкие орешки» оставались впереди. Наконец (не будем утомлять читателя греческой терминологией), попутно усовершенствовав кое-что из воинского арсенала (копья всадников, морские суда и т. д.), Филипп дошел до объединения Северной Греции и до войны с Фивами. Александру было 18 лет. Именно он со своими дружинниками истребил значительное число фиванцев в сражении в долине реки Кефис 2 августа 338 г. Истребил не больше и не меньше, как Священную дружину во главе с Феогеном! А фиванцы считались самыми сильными воинами… Только благодаря этому отступавший было Филипп сумел перейти в контрнаступление и создать угрозу окружения союзнических войск (фиванцев, афинян и других, не согласных с властью македонянина).
Мудрый политик, Филипп не стал унижать греков, а путем выгодных реальных (и мнимых тоже) предложений и льгот склонил их вступить в союз. В 337 г. до н. э. в Коринфе состоялся общегреческий конгресс (синедрион), провозгласивший всеобщий мир и установивший принципы буду щей федерации. На самом деле это был, конечно, вынужденный шаг, после чего большинство греческих полисов попали под власть провинции, да еще не греческой! Но сам процесс был подан с такой помпой и с такими подоплека-ми, что афиняне через народное собрание предоставили Филиппу и Александру афинское гражданство. Еще бы! Во главе посольства царь отправил Александра!
Уже старый и больной, Исократ все-таки успел напомнить Филиппу о дальнейшей его задаче — идти походом на варваров, дабы обще-эллинское единство принесло реальный результат. А Филипп и не отказывался: вскоре панэллинский союз объявил Персии войну. На греческом побережье Азии, которое давно уже подпало под пяту персидского монарха, высадились греческие войска под командованием Пармениона, Аттала и Аминты. Создавался плацдарм для будущего наступления в глубь Азии. Войска овладели Эфесом и Магнесией.
Перед походом Филипп обратился к Дельфийской пифии, и она выдала ему предсказание (как всегда двусмысленное): «Увенчан лаврами бык, свершается жертвоприношение, есть и тот, кто принесет жертву».
Сам Филипп истолковал предсказание, как весьма положительное. Но историки через самое короткое время стали толковать его в противоположном направлении: пифия предсказала царю скорую смерть. И не просто смерть, а смерть-жертвоприношение! Кому же и чему принесет свою жизнь в жертву Филипп II?..
Тем временем Филипп вдруг объявил о разводе с Олимпиадой, матерью Александра. Уж прав он был или нет, но обвинил царицу в измене. А сам женился на молодой Клеопатре (не путать с жившей триста лет спустя царицей Египта!).
И без того неуютно чувствовавший себя Александр понял, что неуютности значительно прибавилось: во время свадьбы изрядно подпивший дядя Клеопатры Аттал (тот самый, полководец) стал призывать македонцев, чтобы они просили богов дать Македонии законного наследника!
Александр, не сдержавшись (да и трудно сдержаться против такого выпада), закричал:
— А нас ты, гнусная рожа, считаешь незаконнорожденными?!. — и швырнул чашу в Аттала.
Столь же разгоряченный — то ли вином, то ли молодой женой, — Филипп выхватил меч и бросился с мечом на сына. Но царь… споткнулся! И упал.
Александр, когда дело касалось оружия, прекрасно владел собой. Смертельно опасный эпизод привел его в себя. Он взглянул на отца и презрительно сказал:
— И он еще собирается перейти из Европы в Азию, когда свалился, переходя от ложа к ложу!..
Отправив мать, бывшую царицу, в Эпир, на ее законную родину, сам Александр поспешил скрыться в Иллирии: на сей раз опасность для жизни приняла реальные формы.
Если бы он был единственным ребенком! Нет. Юный Александр Македонский недаром произнес: «нас». У Филиппа было несколько детей от разных женщин: сын Филипп Арридей (мать — Филинна), дочь Тетталоника (мать — Ферэя), дочь Киннанна (мать — Авдата), да и Клеопатра вскоре родила ему дочь — Европу! Был еще и Каран — незаконнорожденный сын… Олимпиада родила ему и дочь Клеопатру, родную сестру Александра…
А забегая вперед, скажем, что со смертью Филиппа активизировались и другие претенденты на трон. В особенности Аминта, при котором, в его малолетстве, Филипп был регентом. Аминта приходился Александру двоюродным братом, и его поддерживала значительная часть македонян: ведь он должен был стать царем по закону… История с приходом к единоличной власти Филиппа, кстати, сама полна темнот и неясностей…
Засуетились также сыновья линкестийского царя Аэро-па Аррабай, Геромен и Александр, тезка полководца. А тем временем Александр, будущий царь, отсиживался в Иллирии.
И Филипп задумался! Он не был заинтересован в ослаблении своих позиций, а отъезд Олимпиады и сына ослаблял эти позиции. Мало того, Эпир не прочь был отомстить за поруганную Олимпиаду. А иллирийцы спали и видели, чем бы подгадить македонскому царю.
Владыка уговаривает через своих людей Александра, и тот возвращается в Пеллу. А Клеопатру, дочь Олимпиады, он выдает замуж за эпирского царя Александра, брата Олимпиады (вот времечко: племянница выходит замуж за родного дядю! — впрочем, в Египте мы видели браки и похлеще).
И все трое (четверо: молодая жена Клеопатра тоже наверняка не оставалась беспечной, уже будучи беременной) испытывают неудобства и живут с тех пор настороженно — и Филипп, и Александр, и Олимпиада. Обстановка напоминала не бдительный дозор, как многим покажется, а жизнь на действующем вулкане.
Предвидя жалкую участь своей страны Карий, где сойдутся интересы Греции и Персии, правитель Карий Пиксо-дар пожелал породниться, пока не поздно, с Филиппом.
Для этого он предложил ему свою дочь Аду в жены для слабоумного Арридея. Тогда-то Александр и сказал Пиксодару, чтобы не брат его Арридей, а он, Александр, женился на Аде. Пиксодар, и не мечтавший о таком варианте, конечно же, с радостью согласился!
Взбешенный Филипп (а переговоры шли втайне от него) набросился на сына: как можно жениться на дочери царя, который сам раб царя персидского?.. И был прав: не следовало бы так унижать себя перед началом дел, которые как раз и имели целью наказать персов, а главное отнять у персидского царя все его владения. Намекнув, что Александр и сам может лишиться права на наследование трона, Филипп для острастки сына разогнал всех его друзей-приятелей — Гарпала, Неарха, Эригия, Лаомедонта и Птолемея (будущего царя Египта). Лишь Филота, сын Пармениона, остался при дворе: кажется, именно он и донес царю о планах Александра относительно брака. А ведь Парменион и Фи-лота были родственниками Аттала…
Филиппу, расстроившему оба брака (Ада не вышла за Арридея), оставалось жить совсем немного. В день свадьбы дочери Клеопатры и эпирского царя Александра повелителя Македонии его убил Павсаний. Многие историки считают, что повинны в этом убийстве Олимпиада и Александр.
Достаточных доказательств ни у сторонников, ни у противников этой версии нет. Александр всю короткую жизнь пытался доказать, что не имеет никакого отношения к убийству отца, но чем больше доказывал, тем сильнее становились подозрения современников. Впрочем, у Павсания имелись и свои счеты с Филиппом…
Решительность, с какой (как всегда) Александр взял в руки трон отца, не оставляла сомнений в том, что биться за лакомый кусок кому-либо другому просто бессмысленно. Поддержку народа обеспечили ему обещания не прерывать, а продолжать политику Филиппа по всем ее направлениям. А еще он освободил всех македонян от всех повинностей, кроме одной — военной.
Кроме того, с первых дней своего правления он постоянно и планомерно ликвидировал опасности, подстерегавшие его на троне. Начал с претендентов. Аррабая и Геромена обвинил в соучастии в убийстве отца (по заданию Персии!). Обоих братьев он казнил, тем самым показав себя еще и справедливым мстителем. Казнил он и Карана, обвинив его в заговоре против нового царя.
