Из директивного письма А.И. Егорова от 27 июня 1937 г. явствует, что советские штабы были «слабо подготовлены по вопросам тыла» еще и в первой, «предрепрессионной» половине 1937-го101. «Как мы ни выпячивали вопросы о тыле пять лет подряд, но тыл остается темным местом и на сегодняшний день у наших командиров всех рангов», – признал 21 ноября 1937 г. на Военном совете при наркоме обороны и комвойсками МВО Маршал Советского Союза С.М. Буденный102. В обеих освещаемых источниками стрелковых дивизиях тогдашнего БВО (37-й и 52-й) организовать тыловое обеспечение боевых действий комсостав не умел совершенно; в единственном характеризуемом источниками с этой стороны стрелковом полку тогдашней ОКДВА (62-м) он, как и в финскую войну в 9-й армии, организовывать снабжение войск вообще не желал; танкисты КВО на тактических занятиях «работу тылов» тогда тоже «не учитывали»…103
Таким образом (вновь используем формулировку приказа наркома обороны № 120 от 16 мая 1940 г.), «командование и штабы всех степеней плохо организовали и неумело руководили работой тыла» не только в финскую войну, но и до чистки РККА.
Управление войсками. Оно, указывалось в приказе наркома обороны № 120, «характеризовалось поспешностью, непродуманностью, отсутствием изучения и анализа обстановки, предвидения последующего развития событий и подготовки к ним. Часто имело место излишнее вмешательство старших начальников в работу младших. Старшие начальники, увлекаясь отдельными эпизодами, упускали управление частью или соединением в целом»104. Вне всякого сомнения, эти оценки относятся к командирам (тем более что работа штабов в приказе охарактеризована отдельно); известные нам документы Ставки главного командования, командования ЛВО и командования Северо-Западного фронта показывают, что они касались и командиров соединений, и командующих объединениями. Так, из директивы комвойсками ЛВО командармам-7, -8, -9 и -14 № 015/оп от 6 декабря 1939 г. видно, что, по крайней мере, в начале войны управление войсками «в армиях и соединениях» отличалось упомянутым в приказе № 120 «отсутствием изучения и анализа обстановки» (а значит, и «отсутствием предвидения последующего развития событий и подготовки к ним») – и обусловленной этим «непродуманностью» решений. К примеру, в одном из приказов по 8-й армии «ставились задачи соединениям, а положение некоторых соединений не было известно составляющим и подписывающим этот приказ»; «аналогичное положение» было тогда и в 19-м стрелковом корпусе 7-й армии…105 Что же до «поспешности», то 12 декабря 1939 г. Ставке пришлось напомнить, что «при организации боя и особенно при атаке укрепленных позиций, при наступлении с форсированием речных преград и т. п.» командующие армиями должны «требовать и добиваться» «от всего командного состава» (т. е. в том числе и командиров соединений) «заблаговременного и четкого планирования предстоящего боя»!106 Среди тех, кто практиковал «излишнее вмешательство старших начальников в работу младших», оказался и командарм-15 М.П. Ковалев – через голову командиров корпусов, дивизий и полков пытавшийся руководить действиями батальонов. (Впрочем, еще в начале февраля 1940-го в 7-й и 13-й армиях «старшие начальники» впадали и в другую крайность – «слабо руководили действиями своих подчиненных и часто совершенно не влияли на ход боя»107.) А командиры корпусов и дивизий еще в ходе февральского наступления на Карельском перешейке управляли «зачастую» не со своего командного пункта (который или вообще не создавался, или так плохо обеспечивался средствами связи, что назначения своего не выполнял), а с командных или наблюдательных пунктов (КП и НП) командиров своих частей, «кочуя» «с одного места на другое», т. е., «увлекаясь отдельными эпизодами, упускали управление соединением в целом». К тому же результату должно было приводить и отмечавшееся в начале войны неумение «всех общевойсковых командиров» (т. е. и командиров соединений) «полностью и правильно использовать в управлении войсками свои штабы», а также пещерный метод «управления» боем, практиковавшийся командиром одной из дивизий 14-й армии, идти «впереди боевого порядка» атакующих108 (еще в 1916-м это запретили даже командирам подразделений!)…
Из процитированных выше приказа наркома обороны № 120 и директивы Ставки Главного командования № 0418 от 12 декабря 1939 г. видно, что многие из просчетов, допускавшихся при управлении войсками командирами соединений (нежелание четко планировать бой, «полностью и правильно» использовать штаб, потеря управления соединением или частью в целом из-за нежелания управлять со своего КП), были характерны и для командиров частей. В 14-й армии командиры полков уподоблялись комдивам и в стремлении лично возглавлять атаку.
«Большинство среднего комсостава и часть старшего комсостава [т. е. большинство командиров взводов, рот и батальонов. – А.С.], – отмечал Н.Н. Воронов, – оказались на войне недоученными и без должного практического опыта»109 [т. е. и без опыта управления войсками]. Правда, значительная (если не бо́льшая) часть участвовавших в финской войне командиров этих звеньев была призвана из запаса. По оценке Воронова, комроты и комбаты из командиров запаса оказались откровенно «плохо подготовленными»; бывший командарм-13 В.Д. Грендаль охарактеризовал их выучку как «чрезвычайно слабую», а штаб 8-й армии в отчете этой последней – как «неудовлетворительную» и приводившую «зачастую» «почти к полному отсутствию управления»110. Кадровые средние командиры, по оценке того же отчета, с командованием ротами и батальонами справлялись «неплохо», но командные навыки тех, кто был только что выпущен из училища, командир 75-й стрелковой дивизии 8-й армии комбриг С.И. Недвигин и бывший командир особого лыжного отряда 9-й армии полковник Х.-У.Д. Мамсуров раскритиковали на апрельском совещании в пух и прах. «[…] Требовательность такого командира, – отметил первый из них, – чрезвычайно низкая, уставные знания у него почти отсутствуют. Поэтому в процессе боя получилось, что наш средний командир – лейтенант, младший лейтенант быстро сливались со всей красноармейской массой и теряли лицо командира [т. е. подразделением управлять не умели и не управляли. – А.С.]». То же самое доложил и Мамсуров: «Я имел человек 10 лейтенантов из Тамбовского училища. Должен сказать, что эти люди не были командирами. Они даже бойцами не могли быть»111.
О том, что умение управлять подразделением не могло быть в целом хорошим и у кадровых средних командиров, свидетельствует и целый ряд нелицеприятных оценок, относившихся к комсоставу вообще. Так, на апрельском совещании при ЦК ВКП(б) командир 142-й стрелковой дивизии (входившей сначала в 7-ю, а затем в 13-ю армию) комбриг П.С. Пшенников указал на неумение командиров, особенно средних, управлять огнем и движением подразделений (о неумении обеспечить наступление пехоты огнем станковых пулеметов упомянул и приказ наркома обороны № 120), командир 86-й стрелковой дивизии 7-й армии комбриг Ю.В. Новосельский – опять-таки отнюдь не оговаривая, что имеет в виду только комсостав запаса! – на неумение подавать правильные команды («Командиры дают беспредметную команду «За мной вперед!», вместо того чтобы сказать: «Иванов, двигайтесь, ползите туда-то, сделайте то-то»), а военный комиссар Управления связи Красной Армии бригадный комиссар К.Х. Муравьев – на то, что командиры взводов, рот и батальонов «не обучены» использованию таких средств управления, как малые рации и световые сигналы, и игнорируют их. Н.Н. Воронов в своем апрельском докладе отметил слабую полевую выучку командира: «умение ориентироваться в лесу, водить части по азимуту, вести наступление через болото или лед, вести разведку, уметь составить в боевых условиях правдивое донесение и т. д.». Ему вторили и выступавшие на апрельском совещании комдив-123 Ф.Ф. Алабушев, указавший, что у комсостава «было довольно плохо» и с «ориентированием на местности» вообще, и комдив-142 П.С. Пшенников, заявивший, что среди комначсостава его дивизии (он употребил более привычный для ветеранов РККА термин «начальствующий состав») «оказалось только 17 % знающих компас, карту и умеющих ходить по азимуту»…)112.
Акт о приеме Наркомата обороны маршалом С.К. Тимошенко (отметивший «низкую подготовку среднего командного состава в «звене взвод – рота»113) и приказ наркома № 120 (констатировавший, что «командиры не командовали своими подразделениями», «теряясь в общей массе бойцов» и что «командирских навыков», «как правило», не имели и командиры рот и взводов) также не оговаривали, что имеют в виду лишь комсостав запаса. (Об этом последнем – который «был подготовлен исключительно плохо и часто совершенно не мог выполнять свои обязанности» – в приказе № 120 говорилось особо114.)
