— Рада видеть вас в добром здравии в этом чудном замке! Каждый из вас сегодня волен отдохнуть и расслабиться, чтобы набраться сил для предстоящего нам славного дела: освободить нашу дорогую и любимую Аквитанию от Орды диких захватчиков!
— Да! — Послышались выкрики из зашумевшей и улыбающейся толпы.
— И пусть сейчас дикари радуются своей временной победе в Аквалоне, который мы сами оставили для них, но даже не думают надеяться, что эта победа продлиться дольше нашего дозволения!
— Да!
— Мы скоро вышвырнем это отрепье!
— Долой диких!
— Сегодня мы празднуем помолвку с избранным «моего сердца» в Конте, а «завтра» с вами же отпразднуем коронацию в Аквалоне!
— Да!
— Да!
Перед моим носом оказался бокал с напитком, и я благодарно улыбнулась Святославу, забирая предложенный фужер.
— За Аквитанию и её мужей! — Громко произнесла тост, приподнимая бокал.
— За принцессу!
— За будущую королеву!
Крики раздавались со всех сторон, и мне оставалось лишь мило улыбаться, немного пригубив напиток, дабы остальные гости так же могли начать празднество.
Как только официальная часть закончилась, а закончилась она, как только я умостила свою задницу на трон, махнула рукой, давая позволение музыкантам играть, и гости пришли в движение, принимаясь разбиваться на пары для танцевальных па.
— Лисёнок, а ты молодец, — Слав нагнулся ко мне на мгновение, чтобы похвалить, а я сразу же недовольно поморщилась, — что?
— Мне не нравится тут сидеть! Я хочу к тебе!
— Привыкай, принцесска, — опять ухмыльнулся кронпринц, сверкнув белоснежной улыбкой. — На людях — только так… но, как наступит ночь, обещаю, ты посидишь на мне, — от жара его шёпота вспыхнула, как факел, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.
— О чём шепчетесь, голубки? — Спросил Фредерик, едва Святослав выпрямился, нагло уставившись на танцевальные пары. — Сеструн! Ты чего такая красная? Перчик съела?
— Прикройся! По твоим шуткам я не успела настолько соскучиться, чтобы выслушивать их прямо сейчас.
— Фу, какая! Уж думал, ты стала взрослой, вона как речь толкнула! Я чуть на коня не прыгнул, чтобы мчать на Аквалон с криками: «За Аквитанию!»… а ты… Ёрика, милая, я же правду говорю?
Девушка, с которой я так и не успела, как следует познакомиться, сверлила Федю таким укоризненным взглядом, что парень резко умолк, стушевавшись.
— Боги, милостивые! — Воскликнула, заметив эту резкую смену поведения знаменитого неугомонного балагура и весельчака. — Я тебя уже люблю, кем бы ты ни являлась!
— Даже, если Ёрика — троллиха? — Едва сдерживая улыбки, спросили появившиеся из ниоткуда Валенсия, Лидия, Медея и Марина дружным хором, рассеивая смысл вопроса своей синхронностью.
— Вы не четверняшки? — Улыбнулась я, едва сдерживаясь от смеха.
— Даже не двойняшки! — Опять заговорили девочки, и мы все засмеялись гомерическим хохотом, отпуская напряжение, которое накапливалось так долго, как только Орда Диких вторглась во владения Аквитании.
Сейчас мы все были вместе: я, Слав, Фредерик, Ёрика, Лидия, Араторн, Валенсия, какой-то неизвестный мне зеленоглазый брюнет, которого все называли Ричардом, Медея, Марина, Илария! Мы были счастливы видеть друг друга живыми и невредимыми, несмотря на все те детские обиды, которые вспыхивали в далёком прошлом, отрезанном от нас навсегда.
Старшие стояли неподалёку от нас и улыбались, наблюдая за своим продолжением и их друзьями, думая о чём-то своём, но явно надеясь, что смех детей — не последний в их жизни!
Я поднялась с трона и шагнула навстречу только что смеявшейся Ёрики, которая с подъёмом моего, как говорит папа, «наследного седалища» затихла. Недолго думая, обняла девушку на глазах у всех придворных, вопреки маминой холодности.
Королева Аквитании никогда не позволяла себе проявлять чувства на людях… даже меня не обнимала, когда в комнате был кто-то ещё помимо тёти Алисии или папы, но я никогда не обижалась — ведь Александра Аквитанская не знала, что такое «родительская любовь», потеряв дорогих бабушку и дедушку в младенчестве.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мне не хотелось быть такой… какой угодно: наглой, взбалмошной, капризной, но не холодной к своим друзьям и родственникам! Именно поэтому я обняла девушку, чувствуя, как Федя меняется рядом с ней, становясь взрослее и серьёзнее.
— А меня ты никогда не обнимала, — обиженно буркнул Фредерик, хотя в его глазах прыгали смешинки.
— Оболтус! — Притянув его к себе, крепко обняла, всем сердцем надеясь, что больше никогда не испытаю того ужаса, когда до меня донесли известие о гибели брата, а парень растерялся, непроизвольно охнув, и замолчал, так же крепко обняв меня.
— А меня?
— И я хочу!
Ундины надули губы, притворно прищурившись, но я быстро исправила свою оплошность, переходя к сестрам, как знамя.
Я не забыла и о Валенсии и Лидии, которые чувствовали себя довольно неловко, наблюдая за моим необычным поведением, но я лишь смеялась, одаривая всех своей благодарностью и любовью… действительно, любовью, которой моё сердце было сейчас переполнено!
Араторн немного замялся, когда я приникла к его груди, смотря куда-то поверх меня, едва сдерживаясь от смеха, причину которого поняла только тогда, когда настал черёд перепуганного Ричарда, чьи взгляды метались сразу на две стороны. Не обращая на это внимания, обняла зеленоглазого брюнета.
— Кхм-кхм… — послышался недовольный кашель Святослава, — раз пошла такая пьянка, давай, что ли обниматься с тобой, Илария, — не отодвигаясь от груди застывшего Ричарда, предостерегающе зыркнула в сторону мужа, повернув голову набок, — целоваться не будем, так и быть!
Только Святослав сделал шаг к перепуганной девушке под едва сдерживаемые смешки наших друзей, я преградила ему путь, сразу же попадая в родные объятья. Смех превратился в очередной взрыв хохота.
— Убью… — прошипела сквозь улыбку на ухо Славу, притянув к себе его голову положив руки на шею.
— Это я тебя убью, если будешь с чужими мужиками обниматься, — опять одарил меня своей усмешкой любимый, оставляя глаза как никогда серьёзными.
— Не буду.
Меня чмокнули в носик и потянули на паркет, где заиграли вступление вальса, сменившего павану.
— Эээ… Слав, я боюсь, это платье не рассчитано на танцы… вообще любые танцы, — с некой долей страха быть опозоренной, нервно прошептала я, когда на мою талию опустилась рука мужа.
— Просто расслабься.
Плавно играющий лаэрт словно затрагивал своими струнами душу, погружая слушателей в какой-то волшебный транс, даря надежду, веру и любовь на светлое будущее, поэтому выполнить приказ любимого не составило труда.
Святослав вёл в танце очень уверенно и осторожно. Мне было довольно легко подстроиться под его шаг, плавно скользя и поворачиваясь вокруг себя, когда того требовал партнёр.
Казалось, никого нет в целом мире, кроме нас двоих, и я не могла отвести взгляда от пронзительных синих глаз, смотрящих на меня, как на богиню.
Когда музыка закончилась, неожиданно раздались громкие аплодисменты гостей. Все радовались за нас со Святославом, а его мама и мать Араторна украдкой вытирали слёзы, улыбаясь дрожащими губами.
Грянула весёлая музыка, и мы плавно вернулись к трону, так как в моём платье джигу уж точно не потанцуешь.
— Федя, прикрой нас, — приказал Святослав, приобняв меня за талию, косясь в сторону дверей.
— Эээ… в смысле «прикрой»? Ты же не с горничной уходишь! Отсутствие принцессы — это конец торжества! — Возмутился парень, заставляя меня покраснеть от смущения.
— Фредерик!
— Да ладно, блин! Опять старичьё меня наругает!
— Не плачь только, — умильно улыбнулась Ёрика, хмыкнув, — если что, я тебя пожалею.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ну, тогда я спокоен! — Смело схватив троллиху за руку, брат громко предупредил… в никуда… видимо, представляя себя собеседника лишь мысленно: — Мы выйдем на свежий воздух, — махнул он в сторону балкона, отчитываясь, а потом на его глаза попался маршал, и он продолжил, — принцессе душно! Слав, — обратился Федя к Святославу, — пройдёшься с нами, а то мне тяжело одному вести под руки двух дорогих моему сердцу девушек?
