— Так нельзя, — вдруг говорит он. — У тебя есть другой.
— С ним все кончено, — торопливо отвечаю я. — На самом деле никогда и не начиналось…
— Он кинозвезда. Мистер Рочестер. Именно этого ты всегда и хотела. Он может дать тебе все.
Нуда. Кроме одной очень важной вещи.
Нужно сказать Олли.
— Я должна кое-что объяснить насчет Гэбриела…
Олли прикладывает палец к моим губам:
— Не хочу больше говорить о Гэбриеле и Нине. Да, я не многое могу тебе предложить. У меня есть желтый фургон, рыжий сеттер и примерно триста фунтов. Если ты останешься с Гэбриелом Уинтерсом, я никоим образом не смогу с ним соперничать…
Я пытаюсь сказать, но мешает рука Олли. Он прекрасно знает, что единственный способ заставить Кэти Картер замолчать — понадежнее заткнуть рот.
— Но я тебя люблю. В миллион раз сильнее, чем он. Я знаю, что ты устраиваешь дома бардак, оставляешь в холодильнике пустые пакеты из-под молока и съедаешь мое печенье…
Неправда! Я не ем чужое печенье.
Ну разве что иногда…
— Ты не убираешь в ванной, прячешь счета под раковиной и слушаешь ужасную музыку, — продолжает Олли. Перечень начинает меня пугать. — Но я и не согласился бы ни на что другое. Гэбриел Уинтерс никогда не сможет любить тебя так, как я.
Олли даже не представляет, насколько прав.
— Пойдем со мной, — предлагает он, стискивая мою руку. — Сейчас. Фургон возле дома. Нужно лишь выйти за калитку. С Ниной я все улажу — если я ввел ее в заблуждение, то должен объясниться, — а ты поговоришь с Гэбриелом. Будем путешествовать вместе. Ты, я и Саша.
— Правда?.. — Меня охватывает такое счастье, что я враз забываю про долгие месяцы мучений. — Ты правда этого хочешь?
— Конечно, хочу. — Олли смеется, и мы целуемся так энергично, что сталкиваемся носами.
— Ой!.. — И я хихикаю, отрываясь, чтобы сделать вдох.
— Прости. — Олли ухмыляется. — Я веду себя как мальчишка. Но мне, честно говоря, плевать. Жизнь слишком коротка для того, чтобы медлить. Вот какой урок я усвоил в последние несколько месяцев.
Мы сидим в саду целую вечность, не желая расставаться с нашим счастьем, — болтаем, целуемся и смеемся, а вечеринка идет своим чередом. Фонарики мерцают, из дома доносится смех Джуэл. Я очень хочу рассказать ей о том, как мы поладили, хотя, по ощущениям, тетушка уже в курсе. Сегодня она творит чудеса.
— Итак, — наконец говорит Олли, — встретимся через полчаса, за калиткой. Тем временем ты успеешь предупредить Джуэл и договориться с Гэбриелом. А еще…
Он делает паузу и пристально смотрит на меня, одновременно с надеждой и сомнением, так что я вдруг ощущаю слабость в ногах. — Еще у тебя будет время подумать и, если угодно, изменить свое решение.
— Я не передумаю.
— Это очень важный шаг, — напоминает Олли. — Хочу, чтобы ты хорошенько все взвесила. Я несколько месяцев готовился, прежде чем наконец признаться. Ты должна подумать о Гэбриеле.
Гэбриел? Напоминание о другой жизни, об ином мире. Я завязла в бесконечном вранье, как будто запуталась в рыбацких сетях. Конечно, я поклялась никому не говорить, но…
Придется открыть Олли правду о Гэбриеле.
Честность — моя новая тактика.
Я делаю глубокий вдох, открываю рот и…
— Вот вы где! — Фрэнки распахивает дверь и неверной походкой выходит в сад. — А мы уже стали беспокоиться!
Почему Фрэнки всегда появляется в критический момент? Однако тенденция…
Через несколько секунд в сад вываливается Мэрилин Монро — высокие каблуки цокают по камням, впечатляющая грудь чуть не выпадает из декольте. Я невольно восхищаюсь — трудно винить Олли за то, что он увлекся Ниной. Конечно, он необыкновенный, но, в конце концов, всего-навсего мужчина.
Мы пара, объявляет Фрэнки, делая отчаянную гримасу, которую не видно Нине: закатывает глаза, проводит пальцем по горлу и указывает на свой бейдж, где написано «Гомер Симпсон». Нина, кажется, отнюдь не в восторге от того, что ей досталась «Мардж». — Вряд ли Нина надеялась, что с ней буду я, но мы все-таки решили вместе пойти поискать вас.
— Ну спасибо, — говорит Олли. Впрочем, чувство юмора никогда не было сильной стороной Фрэнки.
— Да ради Бога. — Он плюхается на скамейку между нами. — Что-то тесновато. Ну-ка подвиньтесь. Вижу, вы нашли уютный уголок. Эй, эй, да выдержитесь за руки! — Фрэнки медленно переводит взгляд с Олли на меня, а потом хлопает в ладоши. — Ох, блин! Прошу прощения.
— Оливер! — сердито говорит Нина. Грудь у нее колышется. — Я тебя везде искала.
— Я разговариваю с Кэти, — холодно отвечает тот.
Она оглядывает меня с головы до ног:
— Надо же, а в «Космо» писали, что ты похудела…
Интересно, кто учил ее манерам?
— Спасибо, что передала Олли мои сообщения, — парирую я.
Нина даже не смущается.
— Просто мне неприятно, когда Олли используют.
— Я никогда не использовала Олли! — восклицаю я. — Мы друзья!
— Неужели? — Нина демонстрирует удивление. — И видимо, никогда друг другу не врете?
Я скрещиваю пальцы. Обязательно расскажу Олли все-все, как только представится такая возможность.
— Ну конечно, — отвечает Олли.
— А Джеймс говорил иначе… — скептически замечает она.
— Джеймс?
— Банкир. Такой обаятельный. — Нина подмигивает. — Раньше жил с Кэти, которая теперь, насколько я знаю, живет с Гэбриелом Уинтерсом. — Она направляет на меня кроваво-красный ноготь. — Столько мужчин, Кэти… и как ты умудрилась? Я прямо-таки увидела тебя в новом свете.
Такое ощущение, что меня окатили кипятком.
— Олли, — быстро говорю я, опасаясь показаться законченной шлюхой, — я все могу объяснить. Особенно насчет Гэбриела.
— Нет, не можешь, — вмешивается Фрэнки.
— А насчет Джеймса? — подсказывает Нина.
Боже, какая она тощая! Будто целый год не ела.
— Можешь объяснить, почему вчера он провел вечер в твоем номере?
— Джеймс здесь? — Я нервно оглядываюсь, отчасти опасаясь обнаружить в потемках бывшего жениха. Точь-в-точь злобный дух.
— Конечно, здесь. — Нина хихикает. — Ты ведь сама его пригласила!
— Правда? — Олли озадачен.
— Нет, но я знала, что он придет. Типа того…
— Типа того?!
— Не ври, — огрызается Нина. — Вы снова сошлись, ведь так? Ты собираешься бросить бедного Гэбриела и вернуться к Джеймсу?
— Да я скорее повешусь!
— А Джеймс говорит по-другому. — Нина явно наслаждается моментом. Одному Богу известно, что мерзавец ей наплел. Видимо, посмотрел на домик Джуэл и задумался. — Он утверждает, вы часами болтаете по телефону…
Олли смотрит на меня с явным изумлением.
