— Это не то же самое.
—Не…— Адди пыталась повторить, но замолчала потрясенная. Иногда она забывала, что, хотя Бен был не такой ярый шовинист, как большинство мужчин вокруг, он до сих пор был подвержен этому. Вдруг она испытала желание засмеяться.— Почему это не то же самое?— потребовала она.— Если у тебя есть право знать о моем прошлом опыте, тогда и у меня ест право знать о твоем.
— Мы не совсем равны в этом отношении. Мужчина должен быть опытным. И женщина…
— Должна быть невинной? Прошу прощения, я забыла, что существуют одни правила для тебя и другие для меня.
— Я говорю не о правилах.
— Правда? Ты можешь быть опытным, а я нет. Хорошо, я просто рада за тебя, что ты мой первый мужчина, но ты не думаешь, что и я хотела бы быть у тебя первой?
Бен выглядел ошеломленным, как будто эта идея пришла к нему в голову впервые.
— Ты чертовски хорошо умеешь искажать слова.
— Иногда мне приходится это делать. Ты не всегда честен со мной.
Он улыбнулся краешком рта, и он чертыхнулся вполголоса.
– Послушай, извини меня, что я начал этот разговор. Не знаю, почему я спросил об этом болване. Мне просто не выносима мысль о тебе с ним.
— Я никак не могу изменить факт, что я когда-то увлеклась им. Но я никогда не испытывала таких чувств как к тебе. И ты знаешь это.
Он пожал плечами, глядя на дверь.
Адди вздохнула.
– Ну, позволь мне сказать тебе что-то. Я ненавижу мысль о тебе с другими женщинами. Если бы я только могла вычеркнуть их из твоей памяти. Жаль, что ты был с кем-то, кроме меня. Но я ничего не могу изменить, не так ли? Разве ты не видишь, как бессмысленно сожалеть о вещах, изменить которые ты не в силах.
Бен посмотрел на нее, его зеленые глаза ярко горели в темноте. Он подошел к ней размеренными шагами, надвигаясь на нее пока она не прижалась к стене дома. Когда не осталось пространства между ее спиной и стеной, он обхватил руками ее голову. Она отвернулась от него, почувствовав давление его тела, его дыхание на щеке. Боже помоги ей, она никогда не могла долго злиться на него.
— Я никогда не говорил, что нам будет легко, — сказа он. – Тебе не надо это говорить. Я знал, что ты не будешь…— Он закрыл глаза и поцеловал локон ее волос, что вился на виске, его рот легко касался мягкой кожи прямо под глазом. Затем его губы проследили линию брови, и она почувствовала прикосновение его языка к глади ее волос. Она подняла подбородок, ища его рот, и тихо вздохнула, когда он поцеловал ее с медленной силой. Они молча прижались друг к другу, страстно прильнув, продолжая голодный поцелуй, и Бен издал звук недовольства и поднял голову.
— Я не могу остановиться,— сказал он, тяжело дыша.
— Бен, когда мы сможем…
— Если бы я только знал,— он, казалось, испытывал боль.— Я не смогу прийти к тебе сегодня. Никто не будет крепко спать после случившегося сегодня днем.
— Что будет с нами и Джонсонами?— прошептала она, глубже зарываясь в его объятьях.— Я ненавижу, что дела зашли так далеко.
— Нам придется принять все, что произойдет. Я не позволю ситуации выйти из-под контроля. Сейчас будет легче, когда всем стала известно о нашей помолвке.
— У тебя столько обязанностей. Жаль, что нельзя облегчить твою долю.
— Все будет хорошо.— Он тяжело вздохнул и опустил подбородок на ее макушку.— Если бы только я не хотел бы тебя так сильно. Я даже не могу взглянуть на тебя за столом и не показать своих чувств. – Он притянул ее к себе еще ближе, она прижала свое горящее лицо к его шеи, ее сердце билось как сумасшедшее.
— Мне так же тяжело.
— Для мужчин все намного тяжелее, милая. Поверь мне.
— Мне жаль,— прошептала она с улыбкой.
— Адди!— послышался голос Мэй внутри дома, показывая, что они провели слишком много времени наедине на крыльце.
— Сейчас, мама, — Адди отошла от Бена, зная, что ей придется покинуть его. Она затосковала по теплу его тела сразу же, как они расстались. Внезапным движением она достигла его и прижалась к нему, он крепко прижал ее к себе.— Я не могу тебя отпустить.
— Адди,— пробормотал он, стискивая ее в объятьях. Она прильнула к нему, приветствуя эту сладкую боль, желая ощутить его яростную любовь.— Я хочу тебя каждую минуту. Я скучаю по близости с тобой. Я хочу держать тебя в объятьях часами.— Он осторожно покусывал мочку ее уха и затем зарылся лицом в ее волосы.— Еще один поцелуй. И потом ступай в дом.
Дрожа, она предложила ему свои губы, и хотя поцелуй начинался как нежный, он закончился яростной страстью.
— Теперь иди,— сказал он, хотя его сердце желало еще несколько минут с ней.
— Не отдаляйся от меня завтра,— прошептала она.— Когда вокруг посторонние, ты никогда не смотришь на меня с любовью.
— Ты не позволишь сделать это после сегодняшней ночи. Помнишь? Держать наши отношения в секрете было твоей идеей.
— Я не была уверена в своих чувствах,— заметила она. — А ты был?
— Никогда. Я уже давно знал, что я тебя люблю
Она была ошеломлена этим знанием о его любви. Нетрудно было вспомнить дни, когда у нее не было никого кроме Лиа. Она вспомнила дождливую ночь, когда даже Лиа забрали у нее. Теперь у нее было больше, чем она могла и мечтать.
Но словно тень воспоминания об Аделине вернулись к ней, темные и неизбежные. Всю свою оставшуюся жизнь у нее будет частичка, связывающая ее с той Аделиной, и глубоко внутри нее будет жить знание о том, какой она однажды была. Что сделало ее такой? Как могла дочь плести заговор против своего собственного отца?
Она внезапно услышала эхо слов, что Каролина когда-то ей сказала.
— Некогда я думала, что отец сделал это, испортил тебя до конца.
Я была такой, думала Адди с отчаянием и стыдом. Совсем испорченная. О, нельзя ли исправить все, что она натворила? Чувство стыда болью отзывалось в глубине ее сердца.
— Я не заслуживаю тебя,— проговорила она, и рот Бена искривился.
— Почему ты говоришь это?
— Я совершала ужасные поступки в прошлом. Поступки, о которых я не смогу никогда сказать тебе. Я и на половину так хороша и добра, как ты думаешь, и …
— Я никогда и не думал о тебе как о какой-то святой, Адди. И никто кроме тебя не достоин меня…— Он замолчал и усмехнулся.— Давай просто скажем, что ты наиболее сильно подходишь мне. Возможно, я — наказание за все твои грехи, и брак со мной будет твоим искуплением. Ты когда-нибудь думала об этом. А сейчас поцелуй меня еще раз и иди, или я не отпущу тебя.
Немного раздраженная его джентльменским отношением к ее виноватой исповеди, она подставила щеку для поцелуя, вместо губ. Почему, когда она пыталась облегчить эту вину, он не принял всерьез ее волнение.
