– Что ты собираешься сказать пришельцам? – все-таки спросил я у нее.
– Отвалите от Земли, – был ответ.
Встали перед второй кабинкой – той, которая вела в неизвестность. Нарисованная тигрица манила и одновременно отпугивала. Куда отсюда прыгают, в гиблые джунгли, в не открытую до сих пор Зону? Или вправду – в мир пришельцев?
Нельзя открывать, говорил Живчик. Мы открыли, заглянули в раздевалку, набираясь решимости. «Джон-попрыгунчик» в моей руке посылал нетерпеливые сигналы, ему явно хотелось домой.
Было отчаянно страшно.
Из первой кабинки выскочил запыхавшийся, запаренный Эйнштейн и закричал:
– Куда вы без меня собрались, детки?
Эпилог
Москва – зона покруче хармонтской, гробануться здесь, как два пальца об асфальт.
Шутка. А может, не совсем шутка.
Главное – масштабы, это самое жуткое. Два месяца прошло, а я до сих пор не привык. Наташке легче, она все-таки в крупном городе всю жизнь прожила. А я как увижу тысячные пробки на Кольцевой или на Волоколамке, так в лес убежать хочется со страху.
Лес у нас виден из окна и до самого горизонта. Митино – район контрастов, но такое место тоже нашлось, будто специально для меня. Никаких «Макдоналдсов» и супермаркетов, зато в лесу гулять – красота! И горки, и церковь, и вообще публика на редкость приличная. Папин друг выбрал квартиру с душой, спасибо ему в пояс. Улица Барышиха. Митино, Тушино, Строгино – названия-то какие, девятнадцатый век! Произносить все это – во рту сладко.
С документами, с бумагами, с гражданством – полный порядок. Купили. Как же здесь с этим проще, чем во владениях Ее Величества! Деньги есть – значит все есть. Натали ведь богатая невеста, да и у меня самого гринбаки были запасены. Отец тоже скопил изрядную сумму. Это если чтить закон. А если вспомнить на минуточку, на что я способен, да подсунуть мне комп с выходом в Сеть…
Мы не высовываемся. Тихо сидим в норке.
Натка возвращается злющая, швыряет что-то в холле. Ага, всего лишь обувь. Я вылетаю к дверям:
– Что случилось?
Она видит меня и немного успокаивается. Я действую на нее как транквилизатор.
– В клинике, – бурчит она. – Приняли за воровку.
За воровку – в платной медицинской клинике, куда она пошла всего лишь сделать УЗИ?!! При том, что ее «Visa Gold» забита под завязку?!! Вот уж точно, каких только аномалий не встретишь в Зоне под названием Москва…
Недавно ехали мы в троллейбусе по Пятницкому шоссе. Ради интереса. Натке захотелось экзотики. Обычно она пользуется такси, на шестом месяце беременности это не жлобство, а нормальная осторожность. Машину водить мы пока не имеем права, в России с этим куда строже, чем было у нас. Как выяснилось, ничего экстремального в поездке на общественном транспорте нет, если салон свободный. Но сидячих мест, увы, не было. Я попросил нормального с виду парня уступить девушке место. Он даже не посмотрел в нашу сторону, отвернулся и пробормотал задумчиво:
– Наркоманы пялят шлюх, шлюхи плодят ублюдков, материнский капитал работает. Россия – вперде…
В спортивном костюме, с большой спортивной сумкой, габаритный и нехило накачанный. На пальце золотой перстень с печаткой. Авто у него в ремонте, что ли? Я не стал с ним вступать в прения, на нашей остановке выпустил Натку, сказав ей:
– Дойдешь сама, ведьмочка? Я еще прогуляюсь.
А сам поехал дальше. Вышел вместе с парнем и, как только троллейбус отчалил, свалил этого хозяина жизни на асфальт, потом поднял и сунул головой в урну. Когда он выбрался и попер на меня, размазывая кровь по лицу, я снова его свалил, надел ему на голову его же сумку (там лежало потное барахло, которое пришлось вытряхнуть) и вжикнул застежку-«молнию» – до упора, чтоб кожу прихватить.
Такой вот «вперде» – чем не тварь Зоны?
Натка, слава Богу, сегодня не на тварь напоролась и не в аномалию вляпалась – в обычное дерьмо, которое стер с подошвы, и нет его.
Веду ее на кухню, делаю ей хлопья с молоком (как она любит). Она рассказывает:
– Заплатила, сколько было в распечатке, пришла в кабинет, врач на высшем уровне, без дураков, а потом, когда одеваюсь, медсестра, или кто это у них, говорит мне, надо доплатить. Во-первых, ребенок не один, во-вторых, оба здоровые. Доплатить за второго и за то, что беременность нормальная. Ладно, я же не против, хоть это и сюр, по-моему. Но она делает новую распечатку, торопливо так, косится на меня и бежит в регистратуру! Они там испугались, что я смоюсь, не заплатив!
Понятно… Говорит по-русски еще плохо, одета черт знает во что. Бомжи лучше одеваются, чем она, а косить под золотую молодежь еще не значит быть ею. Приняли за какую-нибудь эстонскую байкершу, залетевшую от первого встречного.
Малышей намечается и правда сразу двое. Два будущих аномала. Уже начались проблемы с микроволновкой, то не греет, то сенсорное управление откажет. Натке очень хотелось узнать их пол, потому, собственно, и отправилась на УЗИ. Хорошо хоть маленькие обормоты не вывели из строя диагностическую аппаратуру.
– Сердечки-то их видела? – спрашиваю, уводя разговор со скользкой тропинки. – Стучат?
– Еще в прошлый раз видела… Я эту дуру отправила показывать при входе стриптиз, клиентов зазывать. Не надо было?
– Почему не надо? Фирменная американская хохма. На тебя никто не подумает, а ее просто отправят в дурку. Ты мне главное скажи – какой результат? Я ж как на иголках.
Она набивает полный рот хлопьев, глотает и говорит:
– Две девочки.
Я сажусь. Конечно, хотелось мальчиков, но…
После авантюры с «кабинкой номер два», в которую мы влипли из-за своего безрассудства и эгоизма, я на все согласен. Зачем входили, зачем прыгали? До сих пор колотит, как вспомню… сны снятся неотступно… да что там – хармонтское «избиение младенцев» и последовавший исход теперь вспоминаются со снисходительным юмором… даже смерть мамы…
Короче, пусть будут девочки.
– Одну назовем Анной, – предлагаю. – В память о твоей матери.
– А вторую – Мариной, – тут же откликается она. – В честь твоей.
Отличная идея!
Есть и другая. Подсаживаюсь поближе:
– Я так и не нашел в Сети точного ответа, разрешено ли беременным заниматься сексом. Не подскажешь?
– Когда тебя что-нибудь останавливало?
Это точно, никогда и ничто.
