Очень интересно, что в этом вопросе Хрущев до логического конца не дошел. Это случилось потому, что он впервые столкнулся с оппозицией тех, кто первоначально его поддерживал. В советском обществе, где личная собственность была минимальной, добиться привилегий и высокого общественного положения для детей проще всего было, дав им хорошее образование. Реформы, которые Хрущев предполагал провести, делали эту задачу более сложной, поскольку процесс обучения прерывался, а школу и институт разделял тигель, который сплавлял все социальные классы в одно целое. Кроме того, университетские преподаватели, особенно те, кто занимался наиболее необходимыми в тот момент научными дисциплинами, были уверены, что студенты получат недостаточную предварительную подготовку и к тому же утратят навыки регулярных занятий. Да и директора предприятий не были в восторге от перспективы получить лишнюю рабочую силу, ничего не умеющую и часто неуправляемую.
В сильно разбавленном виде хрущевские предложения получили законодательное оформление в 1958 г. Однако, они никогда не выполнялись целиком, даже будучи сильно урезанными. В 1965 г. они вообще были отменены, не прибавив сколько-нибудь заметного количества квалифицированных рабочих на производстве и не изменив социального состава студентов университетов. Пожалуй, в последние годы при Хрущеве развитие системы высшего образования пошло даже в противоположном направлении: начали бурно развиваться специализированные школы, где углубленно изучались иностранные языки, некоторые науки, математика, балет и искусства. Эти предметы были избраны по той причине, что действительно хорошие специалисты в этих областях получались только тогда, когда начинали овладевать своей будущей профессией с раннего возраста. Поступить в специальные школы можно было в десяти-одиннадцатилетнем возрасте, выдержав экзамены. Поскольку образование, полученное в подобных школах, открывало возможность добиться впоследствии блестящих успехов на профессиональном поприще, они сделались чрезвычайно популярны. “Зубрежка” перед вступительными экзаменами стала характерной чертой жизни детей, чьи родители имели высшее образование, и взятка вскоре стала обычным способом, которым представители элиты обеспечивали своим отпрыскам хороший старт для дальнейшей карьеры.
В целом после войны советская система образования, несомненно, и в количественном, и в качественном отношении добилась блестящих успехов, что является одним из самых замечательных достижений советского общества. Число студентов высших учебных заведений выросло с 1,25 млн. в 1950–51 гг. до 2,4 млн. в 1960–61 гг., и до 3,6 млн. в 1964–65 гг. Устойчиво развивалась и система среднего образования: цель обеспечения десяти-одиннадцатилетним образованием всех лиц, достигших семнадцати-восемнадцати лет, была осуществлена к середине семидесятых годов. Тяга простых людей к образованию была весьма сильна, поскольку наиболее талантливые мужчины и женщины стремились получить образование, видя в нем средство сделать карьеру. Это вполне соответствовало общественным потребностям. Парадоксальным образом наибольший прогресс был достигнут именно в тех областях, которым Хрущев уделял наименьшее внимание, — в традиционном академическом образовании в городских школах, институтах и университетах. Лучшие советские ученые соответствуют самым высоким международным требованиям, и каждый год высшие учебные заведения выпускают людей с прекрасной профессиональной подготовкой. Политическое образование по-прежнему никуда не исчезло, однако большинство студентов считают его неизбежным злом и основное время тратят на другие дисциплины.
Самые вопиющие недостатки советской жизни, и прежде всего поразительно низкая производительность труда в сельском хозяйстве, объясняются во многом произволом и тем пренебрежением, с которым относился к нему Сталин. Ранее мы уже говорили о положении колхозов. В целом причины слабости сельскохозяйственного сектора советской экономики можно подразделить на два типа: первые связаны с его авторитарно-коллективной структурой, вторые проистекают из отношения к нему правительства как к чему-то второстепенному. Хрущев энергично взялся ва решение второй проблемы, но, несомненно, он лишь частично осознавал всю серьезность положения.
Став первым секретарем, Хрущев сразу решил поднять значение сельского хозяйства в глазах общественности. Для этого он затеял весьма живописную кампанию освоения “целинных земель”. Это были степные районы на севере Казахстана, в Западной Сибири и на юго-востоке Европейской части России. Хрущев собирался превратить “целинные земли” в крупнейший зернопроизводящий регион страны, а Украину, которая всегда играла эту роль, сделать производителем кукурузы для животноводства. Это должно было увеличить производство мясных и молочных продуктов.
Целинные районы, которые предполагалось освоить, обладали одним существенным недостатком: там выпадает малое количество осадков и часты засухи. Казахстанские степи граничат со среднеазиатскими пустынями. Без широкой оросительной системы урожай там был бы низок и весьма вероятной стала бы эрозия почвы. Партийные лидеры Казахстана противились плану не только по этим соображениям — они опасались (и совершенно правомерно), что освоение целины приведет к огромному росту русского населения в этой республике. Для того чтобы рассеять эти страхи, в Казахстан отправили Брежнева.
Первоначально в освоении целины были достигнуты действительно большие успехи. В течение трех лет, до 1956 г., целина давала зерна в три раза больше, чем до 1953 г. Сотни тысяч молодых людей были мобилизованы комсомолом для уборки урожая — некоторые из них ехали на пару месяцев, другие устраивались надолго. На целину были отправлены тысячи тракторов и комбайнов: их вид на фоне волнующегося, уходящего за горизонт моря пшеницы стал главным сюжетом газетных фоторепортажей.
С течением времени, однако, стало ясно, что лишь в 1956 г. удалось получить максимальный урожай. Первоначально очень высокое естественное плодородие почвы стало быстро падать, начали сказываться порожденные лихорадочной поспешностью недостатки. Для того чтобы добиться немедленных результатов, Хрущев запретил правильный севооборот и чистые пары, а удобрений, которые должны были восполнить истощение земель, в достаточном количестве не было. Между тем ученые предупреждали Хрущева об опасности. Разумеется, результатом стала эрозия почвы: после ряда пылевых бурь в 1960 и 1965 гг. в Казахстане было потеряно около 4 млн. гектаров, и еще более 12 млн. гектаров было повреждено — все вместе это составило почти половину “целинных земель”.
Неучтенными оказались также проблемы механизации, а равно и человеческие, порожденные массовым переселением. Молодые энтузиасты часто жили в палатках или — в лучшем случае — во времянках, в условиях, когда днем стоит палящий зной, а ночью температура нередко падает ниже нуля. Многие километры отделяли их от шоссейных и железных дорог, продовольственное снабжение было совершенно непредсказуемым. Часто не хватало техники, для работы на которой они были специально обучены. Неудивительно, что многие из этих молодых людей, которые явились на целину полные надежд, нашли слишком суровыми тамошние условия постоянной борьбы за существование и приняли решение вернуться обратно — в европейскую часть России.
Несмотря на то что в целом кампания по “освоению целины” провалилась, она действительно дала рост производства зерна в самый критический момент и таким образом создала передышку, которая позволила повсеместно провести реформу сельского хозяйства. К тому же это был первый случай в истории СССР, когда сельское хозяйство привлекло к себе скудные в целом ресурсы, оказавшись в центре внимания государственной политики.
В традиционно сельскохозяйственных регионах Хрущев создал для колхозников более благоприятные, чем раньше, условия. За продукцию колхозов заготовители платили теперь больше, и колхозники могли быть уверены, что получат на свои трудодни нечто существенное. Что касается приусадебных участков, то налоги на них были снижены, а ограничения на их пользование смягчены, так что отдача их тоже повысилась. Все это повлекло за собой увеличение капиталовложений в сельское хозяйство, причем они росли постоянно: между 1953 и 1964 гг. Хрущев увеличил их приблизительно в четыре раза. Мы уже видели, что Хрущев в сельском хозяйстве старался использовать в большей степени, чем раньше, партийные кадры — часто к их большому неудовольствию.
К несчастью, Хрущев не мог добиться более или менее существенных успехов без того, чтобы не прибегать к кампаниям того или иного сорта. Но, возможно, это вытекало из самой природы советской системы. В традиционно сельскохозяйственных регионах главными были кампании по разведению кукурузы и повышению поголовья скота, по мнению Хрущева взаимосвязанные. Хрущев говорил, как обычно, с наивным энтузиазмом излагая прописные истины: если будет фураж, то будет и скот, а без фуража скот вымрет, и не будет ни молока, ни мяса.
