— Привет, доктор, — сказал Джуифрез, поднимая голову от книги. — Какая редкость. Запачкали ноги в политической грязи?
Именно это, размышлял Геннадий, и нравилось ему в Джуифрезе. Единственный член фракций, признававший, что его работа была опасной и глупой игрой. Бесполезной и потенциально опасной, как абстрактная философия, признал он как-то за кружечкой настоящей коллеонской яблочной водки. Разница только в том, что мы не притворяемся, будто можем превратить друг друга в лягушек.
— Джуифрез, я хочу вам кое-что рассказать. — Геннадий сел на стул и с надеждой посмотрел на кувшин, стоящий на столе. — Вы, может, помните, я как-то говорил вам, что не умею колдовать.
— Да, помню.
— Ну, — сказал Геннадий, неуверенно улыбаясь, — я солгал.
Аккуратно, чтобы не встряхнуть осадок на дне кувшина, Джуифрез налил водку в две чашки.
— Правда? Интересно.
— Правда, Джуифрез. Это не то колдовство, о котором вы подумали, это вообще нельзя назвать колдовством в обычном смысле слова, но вместе с тем то, что я делаю, выходит за рамки нормального.
— Я вам верю, — ответил Могре, ставя чашку перед Геннадием. — Не думайте, что вы сообщили мне что-то новое. Я всегда считал вас опасным мошенником: вы можете это делать, но не знаете, как и почему, и обычно не добиваетесь желаемого результата. — Он улыбнулся поверх ободка чашки. — Я читаю научные доклады и прочитал обо всем еще тогда, когда вы считали, что варварам не захватить Перимадею.
— О, — промолвил Геннадий, — жаль, что не рассказали мне.
Джуифрез пожал плечами:
— Я думал, вы знаете. Ну, тогда я расскажу вам еще кое о чем, что вам, возможно, неизвестно. Ньесса Лордан, — продолжал он, вытирая рот рукавом, — ведьма.
— Ньесса Лордан? — Джуифрез кивнул:
— Именно. Она знает о Принципе намного больше, чем вы.
Геннадий нахмурился:
— Не понимаю, что вы имеете в виду.
— Подумайте, — строго сказал Джуифрез. — Изначально заклятие… Прежде чем вы спросите, я узнал это из уст самой Ньессы Лордан, через одного нашего доносчика на Сконе, так что держите рот на замке. Изначально заклятие было наложено на Бардаса Лордана при помощи Алексия по просьбе Исъют Хедин, дочери Ньессы. Алексий и, конечно, вы сделали все возможное, чтобы нейтрализовать заклятие, к тому моменту все переплелось с Перимадеей, потому что Бардас Лордан стал полковником Лорданом, главой обороны Города. Бардас не умер, Город пал. Это известно всем. Но вы, кажется, не знаете о том, что Город пал, потому что Бардас остался жив. Ну, теперь что-нибудь проясняется?
Геннадий молча размышлял несколько минут.
— Почему?
— Потому что Ньесса Лордан — ведьма, — ответил Джуифрез. — Все очень просто. Она свела вместе двух ни о чем не подозревающих агентов: свою дочь и человека, обладающего врожденной способностью манипулировать Принципом, — кажется, вы называете их натуралами, — патриарха Алексия.
— Что? — Геннадий дернулся вперед, пролив водку. — Алексия?
— А, вижу, этого вы тоже не знали, — кивнул Джуифрез. — Ньесса хотела, чтобы Город пал, также она хотела, чтобы ее дочь и Бардас вернулись. Не буду вдаваться в теорию, но в общих чертах это связано с историей Бардаса и Максена и систематическим разрушением сообщества кочевников. В падении Города виноват Бардас. Ньесса поняла это, она знала, что в результате они рано или поздно разрушат Город, нужно было всего лишь нажать на нужные рычаги сверхъестественного. Но чтобы спасти Бардаса, не говоря уже о Исъют… помните, она ведь тоже замешана в ужасной истории семьи Лорданов, ее мать была племянницей Максена, так же как Бардас был его племянником. Требовалось найти способ защитить их, не мешая разрушению Города, которое ей было очень нужно. Алексию следовало предотвратить неизбежное и спасти Бардаса и Исъют, используя Принцип для защиты ее брата.
Геннадий с трудом взял себя в руки.
— Это еще не объясняет, почему Город пал из-за того, что Бардас остался жив, ведь так?
— Еще раз, мой друг, пораскиньте мозгами. Бардас несет вину за то, что Максен сделал с кочевниками. Естественным следствием этого должно стать падение Города и смерть Бардаса. Не просите меня вдаваться в теорию, но Ньесса вычислила, что все шло к тому, чтобы Бардас умер, защищая Город, а Город выстоял. Нежелательное развитие событий. Тут приходит на помощь парочка старых дураков, не понимающих, что они делают, и все складывается как нельзя лучше.
Очевидно, ей неожиданно повезло, когда оказалось, что есть еще один натурал, болеющий за Бардаса, но в остальном все шло по плану. Именно поэтому я волнуюсь из-за колдовства и из-за того, что Ньесса — ведьма. И, — продолжал он, глядя Геннадию в глаза, — потому мы пригласили вас сюда, пока она не успела ничего сделать. Я совершил ошибку: посчитал Алексия слишком старым и слабым для такого путешествия. Я должен был понимать, что это Принцип чуть не убил его во время осады Перимадеи, а вовсе не слабое здоровье. Но, — добавил он со вздохом, — когда приходится думать о тысяче вещей, становишься ленивым и делаешь поспешные выводы. Извините за мои разглагольствования. Вы что-то хотели мне сказать?
Геннадий некоторое время молча сидел.
— Похоже, я должен извиниться перед вами. Я считал вас одним из шутов во фракции, а оказывается, вы здесь всем управляете.
Джуифрез смерил его возмущенным взглядом.
— Я? Ни в коей мере. Шастелом управляет Фонд в соответствии с духом заповедей, установленных нашими основателями, и если вы считаете, что я действую по-другому, то оскорбляете меня. — Он расслабился и улыбнулся. — Геннадий, мой дорогой друг, а чем, по вашему мнению, мы занимались здесь все эти годы? Наши фракции — самые большие кладези мудрости и знания во вселенной. Мы изучили Принцип задолго до того, как ваш патриарх научился получать видения. Наша проблема заключается в том, что в отличие от Ньессы мы не умеем им пользоваться. Слишком мало натуралов, возможно, из-за того, что мы слишком тщательно изучали Принцип. Не знаю почему, но чем больше какое-то сообщество уделяет внимания какому-нибудь феномену, тем меньше у него шансов произвести на свет эти чудеса природы. Именно поэтому я так рад способностям Мачеры. И тому, что вы до сих пор связаны с Алексием… — Он широко улыбнулся. — Ну же, признайтесь. Иначе зачем нам нанимать на работу в самую лучшую Академию в мире такого шарлатана, как вы? Мальчик, который чистит ваши сапоги, знает о философии намного больше, чем вы, но, конечно, — добавил он, зевнув, — он не умеет превращать людей в лягушек.
У Геннадия ушло не меньше минуты на то, чтобы взять себя в руки.
— Фолько Боверт…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
