была интервенция в Финляндии. Пока рабочий класс не мог выступить всей или почти всей своей массой, он не мог опрокинуть систему, которая при помощи хитрости и обмана, насилия и жестокости использовала его в империалистических целях. Но имеющиеся данные, хотя и очень скудные, не оставляют сомнения, что воззвания спартаковцев и обращения по радио революционного правительства Финляндии к немецким солдатам падали не на бесплодную почву: среди части немецких солдат имели место выступления против интервенции в Финляндии. «Некоторые товарищи рассказывали, — писал Сирола, — что в Германии проводились — и, кажется, отчасти успешно, — активные мероприятия, чтобы помешать отправке войск в Финляндию». Сирола, например, слыхал, что «какой-то солдат отказался ехать в Финляндию». Нет сомнения, что этот неизвестный товарищ был настоящим интернационалистом, симпатизировавшим революции в Финляндии. Сирола пишет, что упомянутого солдата «в наказание отправили на передовую».
Выступления против подавления финляндской революции имели место и среди немецких матросов, прибывших в Финляндию. После взятия немцами Гельсингфорса, 16 апреля, «матросами «Гобеля» и «Вестфалии» был устроен митинг на одном из островов близ Свеаборга. На митинг собралось довольно значительное количество матросов. На нем произносились речи, в которых призывалось к удалению командного состава и свержению правительства. Особенно оппозиционные речи были со стороны матросов «Вестфалии». О митинге на Зеленом острове было донесено германскому командованию, которое окружило остров верными ему судами и вызвало сухопутные войска. На следующий день военно-полевой суд приговорил 46 участников митинга к расстрелу». Финляндская земля была обагрена кровью и немецких революционеров. Неуклонно, хотя и медленно, проникали революционные идеи в массу тех самых немецких солдат, которые дали себя использовать в качестве палачей революции.
Так зрели субъективные предпосылки для революции и в Германии. Они созрели, когда германский империализм уже сделал свое палаческое дело; но красная Финляндия, погибая, как бы передала революционную эстафету немецкому рабочему классу.
IV. ВЫСАДКА НЕМЕЦКИХ ВОЙСК В ФИНЛЯНДИИ И ПОДАВЛЕНИЕ РЕВОЛЮЦИИ
Вмешательство регулярных немецких вооруженных сил действительно решило исход гражданской войны в пользу белых.
Обращение ЦК Компартии Финляндии «40 лет рабочей революции в Финляндии».
Еще до высадки немецких войск в Финляндии и немцы, и белофинны постарались максимально использовать предстоящее прибытие германских вооруженных сил для внесения замешательства и паники в ряды красных и для ободрения белофиннов и буржуазии, находившейся в тылу у красных. Был сделан ряд заявлений и выпущен ряд листовок, содержащих «предупреждения» и угрозы по адресу финляндских революционеров и старающихся внушить им, что теперь их дело безнадежно. Еще в феврале, как только стало известно об обещании немцев прислать войска в Финляндию, Маннергейм поспешил использовать эту весть в своем воззвании к шюцкорам финляндской Карелии, чтобы ободрить их. В начале марта немецкие самолеты разбросали над Финляндией обращение «К народу Финляндии», датированное 1 марта и отпечатанное в 130 тыс. экземпляров (30 тыс. экз. на немецком языке и по 50 тыс. экз. на финском и шведском). В нем говорилось: «Вы зовете нас в час нужды. Мы идем, друзья, чтобы помочь вам в вашей борьбе против банд убийц, которые уничтожают порядок, закон и свободу в вашей стране. Нас побуждает к этому голос человеколюбия (!). Мы идем не как завоеватели и не хотим присвоить ни одной пяди вашего дорогого отечества, мы идем и не для того, чтобы вмешиваться в ваши внутренние партийные споры». Под такой маской немцы начинали интервенцию, о целях которой говорилось выше. Кроме того, над территорией революционной Финляндии немцы разбросали листовку, в которой, между прочим, говорилось: «В согласии с финляндским правительством я, главнокомандующий прибывающими немецкими войсками, предостерегаю всех и каждого в. Финляндии от совершения насилий, грабежей, разбоя, убийств и саботажа или от применения того или иного вида принуждения в отношении населения и особенно пленных белогвардейцев. Подобные преступления будут строго наказываться». В первой декаде марта белофинское правительство сделало заявление о предстоящем прибытии немецких войск; в нем было сказано: «Главнокомандующий войсками Финляндской республики информировал финляндское правительство, что мы, после того, как нас снабдили оружием, могли бы собственными силами довести борьбу до успешного конца, но многочисленные жестокости, совершаемые в южной Финляндии, недостаток продовольствия у населения и ежедневное прибытие крупных отрядов большевиков побудили правительство ради благополучия страны принять руку помощи могущественного друга». 14 марта Маннергейм обратился с воззванием к Красной гвардии; в нем он старался внушить красногвардейцам страх перед немцами, утверждая, что немцы «побеждали везде». После высадки немцев Маннергейм выпустил воззвание, в котором говорилось, что теперь (т. е. после прибытия немецких войск) поражение Красной гвардии неизбежно. Воззвание заканчивалось угрозой сурово покарать тех, кто будет продолжать борьбу. Насчет расправы он не обманул.
Утром 3 апреля 1918 г. германская эскадра, вышедшая 1 апреля из Данцига и насчитывавшая более 50 судов, в том числе 2 линкора, 3 крейсера, 10 больших океанских пароходов, ряд транспортных судов, минных тральщиков и торпедных катеров, появилась на рейде Ганге (Ханко), и Балтийская дивизия начала высадку. Немцы высадили в Ганге следующие силы: гвардейскую кавалерийскую бригаду, состоявшую из двух гвардейских уланских полков и одного полка карабинеров (эти части, считавшиеся кавалерийскими, действовали в качестве пехоты); резервную пехотную бригаду, состоявшую из 3 егерских батальонов; эскадрон кирасир; две батареи 100-мм орудий и одну батарею 150-мм орудий; два пулеметных взвода; саперную роту; разные специальные подразделения: войска связи, автомобильные части, санитарные отряды и даже группу кинооператоров. На вооружении Балтийской дивизии было 18 орудий, 10 минометов и 165 пулеметов.
В немецкой и белофинской литературе высадка немецких войск в Ганге преподносится как смелая операция, сопряженная с риском. Это чистейший вздор. Высадка немцев являлась для Красной гвардии неожиданностью, и находившийся в этом городке небольшой отряд Красной гвардии не мог и думать оказать эффективное сопротивление такой массе вооруженных до зубов немецких войск, находившихся под защитой орудий линкоров и крейсеров, которые в несколько часов могли бы сравнять город с землей.
Но это были только главные силы. 6 и 11 апреля близ Ловизы был высажен доставленный из Ревеля на двух ледоколах и двух пароходах отряд Бранденштейна, состоявший из пехотного полка, велосипедного батальона, половины эскадрона гусар, артиллерийских батарей и специальных родов войск; общая численность отряда составляла около 3 тыс. человек. Отряд Бранденштейна должен был перерезать железную дорогу Рихимяки — Выборг, чтобы отрезать красных от Выборга и от России и лишить их возможности перебрасывать подкрепления к Гельсингфорсу. Кроме того, в Финляндию потом был переброшен с Аландских островов немецкий егерский батальон. Общая численность высаженных в Финляндии немецких войск составляла около
