но достаточно и одного.
— Какую вы за это хотите сумму?
— Ту, что вы послали вчера. Тогда я не взял денег. Теперь возьму. С документом, что вы нанимаете меня расследовать попытку шантажа одной из ваших клиенток.
Взяв свою рюмку, я подошел к письменному столу и поставил ее.
Нагнувшись, услышал негромкое жужжание. Обойдя вокруг стола, я открыл один из ящиков. С навесной полочки соскользнул маленький магнитофон. Мотор работал, с одной катушки на другую перематывалась тонкая стальная проволока.
Я поглядел на Бэллоу.
— Можете выключить и забрать катушку с собой, — сказал он. — Вы не должны винить меня за то, что я воспользовался им.
Я включил перемотку; катушки, набирая скорость, завертелись в обратную сторону, да так быстро, что я, в конце концов, уже не мог разглядеть проволоки, издающей высокий, ноющий звук, напоминающий визг двух дерущихся из-за шелковой тряпки гомиков. Когда вся проволока смоталась, аппарат выключился. Я взял катушку и сунул в карман.
— У вас может оказаться еще один. Мне придется пойти на этот риск.
— Вы очень уверены в себе, Марлоу?
— К сожалению, нет.
— Будьте добры, нажмите ту кнопку на краю стола.
Я нажал. Двери с черным стеклом отворились, и в комнату вошла смуглая девушка с блокнотом для стенографирования в руках.
Бэллоу, не глядя на нее, стал диктовать.
— Письмо мистеру Филипу Марлоу, с указанием адреса. Уважаемый мистер Марлоу. Настоящим данное агентство нанимает вас расследовать попытку шантажа одной из наших клиенток, вся информация о которой будет сообщена вам устно. Ваш гонорар составит сто долларов в день с задатком в пятьсот долларов, расписку в получении которого вы напишете на копии этого письма.
И так далее, и так далее. Пожалуйста, Эйлин, немедленно отпечатайте это письмо на бланке.
Я назвал девушке свой адрес, и она вышла.
Достав из кармана катушку с проволокой, я сунул ее обратно в ящик.
Бэллоу забросил ногу на ногу и стал раскачивать ею, глядя на сверкающий носок ботинка. Провел рукой по темным кудрявым волосам.
— На днях, — сказал он, — я совершу ошибку, которой люди моей профессии боятся больше всего. Буду заниматься делом с человеком, которому могу доверять, и буду слишком хитер, чтобы доверять ему. А это заберите с собой.
Он протянул мне обе части разрезанной фотографии.
Через пять минут я ушел. Застекленная дверь отворилась, когда я находился от нее всего в трех футах. Я миновал двух секретарш и пошел по коридору мимо открытой двери Спинка. Оттуда не доносилось ни звука, но я уловил запах сигарного дыма. В приемной, казалось, сидели те же самые люди. Мисс Хелен Грэди одарила меня своей лучшей улыбкой. Мисс Вейн просияла.
Я провел с их боссом сорок минут. Это делало меня ярким, как таблица хиропрактика.
Глава 19
У входа на киностудию полицейский за подковообразным столиком в стеклянной будке положил телефонную трубку и стал выписывать пропуск.
Оторвал заполненный бланк и сунул в узкую, не шире трех четвертей дюйма, щель над столешницей. Голос его металлически прозвучал через вмонтированное в стеклянную панель переговорное устройство:
— Прямо по коридору до конца. В центре патио увидите питьевой фонтанчик. Там вас встретит Джордж Уилсон.
— Спасибо, — сказал я. — Это стекло пуленепробиваемое?
— Конечно. А что?
— Просто любопытно, — ответил я. — Ни разу не слышал, чтобы люди стрельбой пролагали себе путь в кинобизнес.
За спиной у меня кто-то хихикнул. Я обернулся и увидел девушку в брюках, с красной гвоздикой за ухом. Она улыбалась.
— О, братец, если б для этого было достаточно пистолета.
Я пошел к оливково-зеленой двери без ручки. Она зажужжала и поддалась толчку. За ней оказался коридор с голыми оливково-зелеными стенами и дверью в дальнем конце. Мышеловка. Если ты вошел в нее, тебя в случае чего можно остановить. Дальняя дверь так же зажужжала и щелкнула. Мне стало любопытно, как полицейский узнал, что я подошел к ней. Подняв взгляд, я обнаружил устремленные на меня из наклонно установленного зеркала глаза блюстителя порядка. Когда я коснулся двери, зеркало стало чистым. Здесь было предусмотрено все.
Снаружи, под жарким полуденным солнцем в маленьком патио с мощеными дорожками, с бассейном посередине и мраморной скамьей, буйно росли цветы.
Питьевой фонтанчик находился возле скамьи. Пожилой, шикарно одетый мужчина, развалясь на скамье, глядел, как три желто-коричневые собаки-боксер вырывают с корнем кусты похожей на чайную розу бегонии. На лице его было выражение глубокого и спокойного удовольствия. Когда я подошел, он даже не взглянул на меня. Один из боксеров, самый большой, подошел и помочился на скамью рядом с его штаниной. Мужчина нагнулся и погладил короткошерстную голову собаки.
— Вы мистер Уилсон? — спросил я.
Он недоуменно поднял на меня взгляд. К скамейке рысцой подбежал средний боксер, принюхался и помочился там же, где и первый.
— Уилсон? — У мужчины был ленивый, слегка протяжный голос. — Нет. Моя фамилия не Уилсон. Вы ошиблись.
— Извините.
Подойдя к фонтанчику, я ополоснул лицо. Пока утирался платком, самый маленький боксер подошел к скамье и исполнил свой долг.
Мужчина, оказавшийся не Уилсоном, любовно произнес:
— Всегда делают это в одном и том же порядке, меня это восхищает.
— Что делают? — спросил я.
— Справляют нужду, — ответил он. — Видимо, дело здесь в старшинстве.
Сперва Мейзи. Это мать. Потом Мак. Он на год старше Джока, младшего. Всегда по очереди. Даже у меня в кабинете.
— У вас в кабинете? — переспросил я. Никто и никогда не задавал какого-либо вопроса с более глупым видом.
Мужчина, приподняв белесые брови, взглянул на меня, вынул изо рта простую коричневую сигару, откусил ее кончик и выплюнул его в бассейн.
— Рыбкам это не пойдет на пользу, — сказал я.
Он оглянулся на меня.
— Я развожу боксеров. А рыбки — черт с ними.
Я решил, что это в чисто голливудском стиле. Закурил сигарету и сел на скамью.
— У вас в кабинете, — сказал я. — Что ж, каждый день приносит новую мысль.
— На угол письменного стола. Всякий раз. Секретарши мои злятся. Говорят, впитывается в ковер. Что за женщины теперь пошли? Меня это ничуть не раздражает. Наоборот. Если любишь собаку, приятно смотреть даже на то, как она справляет нужду.
Один из боксеров подтащил к его ногам полностью расцветший куст бегонии. Мужчина поднял его и бросил в бассейн.
— Садовникам это, наверно, не нравится, — сказал он. — Ну и ладно. Если недовольны, могут в любое время… — он умолк и стал смотреть, как стройная девушка-почтальон в желтых брюках намеренно удлиняет свой путь, чтобы пройти через патио. Она искоса бросила быстрый взгляд на
