class="p1">[Кхамир: Да. За это он ослеплённый на вечность заточён в Дир-Ханбай.]
[Фокл: Какую степень вреда я могу причинить ему и стражникам?]
[Кхамир: НИКАКУЮ! Всё же надо сделать скрытно и секретно! О каком вообще вреде идёт речь?!]
[Фокл: Я вас понял, Кхамир. Я всё сделаю.]
[Кхамир: Правда, ты успеешь?]
[Фокл: Да. Сегодня же отправлюсь от сюда на лошади.]
[Кхамир: Ты оставил лошадь у борделя?]
[Фокл: Мы разговариваем не об этом.]
[Кхамир: Да-да-да… Прости.]
[Фокл: Я всё сделаю, не волнуйтесь. Всё пройдёт максимально гладко и в сроки.]
[Кхамир: Надеюсь на это.]
Ияков вышел из комнаты и двинулся к выходу из борделя: нельзя было попадаться кому-либо из них на глаза, но и уходить позже тоже – мало ли бы Фокл ускакал бы раньше, чем затаившийся юноша покинул бы это заведение.
[Маман: Ну что ты, жеребец? Столько тут выкобенивался, а в итоге за минутку всё и закончил! Ха!]
[Проститутка: Это ещё нормально, а вот у меня…]
Как только Ияков приблизился к выходу, как его тут же окрикнула та самая расфуфыренная упитанная женщина. Правда, теперь рядом с ней стояла ещё какая-та девушка лёгкого поведения, причём с такой потерянной гримасой, будто она здесь была не по своей воле.
[Маман: Что у тебя случилось, дорогушечка.]
[Проститутка: Это ужас… Клиент южанин был. Мало того, что я не понимаю его ни черта, так у него ещё и в штанах… Ну… Нету ничего.]
[Ияков: …]
«Интересно».
[Ияков: …]
Мускулистый длинноволосый юноша услышал шаги в коридоре и выскочил под облазуривающееся лоно сумерек.
Глава 27
[Ияков: …]
По синеющему небосводу сгущающейся тьмой растекались краски грядущей полночи. Где-то в Рибле окна только загорались апельсиновыми огнями, а где-то наоборот резко тускли, прощаясь до следующего вечера.
[Ияков: …]
Мускулистый юноша, облокотившись на стену борделя, терпеливо ждал. Несмотря на то, что он услышал тогда ещё шаги в коридоре, Кхамир умудрился застрять в прихожей, о чём-то беседуя с маман.
[Ияков: …]
Наконец громкий голос мужчины совсем уже подкрался к двери, и, что-то крича на языке Иякова, он вывалился на улицу.
[Кхамир: Правду говорят, что красивей нет женщина, чем на север!]
Толстая ручонка помахала ему из помещения, и дверь, наконец, глухо захлопнулась, оставив смугловатого мужчину на улице в одиночку – по крайней мере, он так думал.
[Ияков: …]
Кхамир завернул в сторону и, подхватив свой пояс объювелированными руками, поплёлся дальше по улочке – судя по всему, у них пока ещё было плохо налажена вся эта тема с лакеями и посыльными, потому как: кто-кто, а правая рука Императора не должен был ходить один. Впрочем, дело у него было крайне секретное, так что он, может, просто и не хотел, чтобы кто-то разбалтывал его секреты.
[Ияков: …]
Но не стоило ему пройти и пару-тройку метров, как в его локоть будто бы случайно вцепился какой-то юноша в соломенной пастушьей шляпе.
Кхамир замер, его глаза опустели, но буквально через пару секунд вернулись в нормальное состояние, и он, тряхнув головой, заторопился обратно, взяв Иякова в обнимку, словно они были давние знакомые.
[Ияков: …]
Ияков, конечно, не сопротивлялся – всё-таки это был его план.
[Ияков: …]
Наконец, из борделя выбрался и Фолк. Это был, на удивление, довольно молодой парень – он был абсолютно бледным и невероятно накаченным – прямо-таки Аполлоном. Волосы у него были белыми, ресницы, брови – тоже, да и глаза не лучше. Единственное, что было хоть сколько-нибудь тёмным, так это шрам через всю левую щеку и ещё один под ухом.
Одет он был в обычный южанинский костюм, что не сильно отличало его от тех же стражников: на поясе висела изогнутая сабля, а в ушах, будто по какому-то обычаю, были вогнутые внутрь серьги.
[Фолк: Кто это?]
Несмотря на то, что лицо у него было довольно модельное и прямо-таки смазливое, голос был невероятно хриплым, словно у него были какие-то проблемы с лёгкими. Учитывая шрамы, возможно это было не далеко от истины.
[Кхамир: Это Ияков. Он тебе поможет.]
[Фолк: Мне не нужна помощь.]
[Кхамир: Фолк, это дело важнее всего, что мы с тобой когда-либо делали: нам нужно перестраховаться.]
[Фолк: Он только всё испортит.]
[Кхамир: Ияков настолько профессионален, насколько это вообще возможно, не волнуйся!]
[Фолк: Он вообще не с нашей земли – откуда у тебя хоть какие-то доказательства, чтоб за него ручаться?]
[Кхамир: Хоть он родом и не из Вифр, он успел послужить уже самому императору.]
[Фолк: …]
[Кхамир: Ну так что?]
[Фолк: Хорошо…]
В первый раз Фолк всё-таки снизошёл до персоны Иякова и посмотрел в его стороны. Он выглядел очень устрашающе, но пареньку из Гердана было как-то параллельно: у него каждый первый на пути выглядел устрашающе: исключеньем, наверно, было только Вигир.
[Илимир: Я тоже поеду с ними.]
Из-за угла вышел ещё один человек – высокий, с длинными волосами, продолговатым закруглённым носом и самым посредственным выражением лица.
[Кхамир: Илимир? Что ты здесь делаешь?]
[Илимир: Я здесь, чтобы сопроводить твоих слуг до Дир-Ханбая.]
[Кхамир: Ты уверен?]
[Илимир: Да. Я смогу их пропустить хоть до самых темниц.]
[Кхамир: Ладно. Тебе я не в праве прекословить.]
[Илимир: Крайне рад это слышать.]
Илимир низко поклонился и с таким же безучастным выражением лица уставился на Фолка и Иякова. Если первый был крайне раздражён, то второй вот скорее взволнован. Он до сих пор помнил тот самый странный момент в шатре, когда молчаливый Илимир уставился на него.
Сейчас тоже было непонятно: почему Кхамир так почтительно к нему относился: он ведь сам был правой рукой императора. Илимир что ли был левой рукой?
[Фолк: Дела будто привыкли становиться хуже и хуже… Нет времени для разговор, я отправляюсь. Эти помощнички могут идти куда хотят.]
[Кхамир: Удачи вам.]
[Фолк: Хорошим воинам удачи не желают – они справляются и без неё.]
[Кхамир: Успехов тогда.]
[Фолк: Обязательно.]
Хмурый белобрысый мужчина вскочил на своего чёрного матёрого жеребца и, подняв его на дыбы, помчался в темноту, прижавшись к развевающейся гриве.
Илимир также просто подозвал своего какого-то невзрачного коня и, непринуждённо взобравшись на седло, тихонечко пустился следом за воином.
[Ияков: …]
Ияков неожиданно осознал, что у него и не было никакого коня. Он потерянно озирался по сторонам, а его напарники уже скакали где-то там впереди – настолько, что их уже не было видно (хотя для такого времени суток это было не мудрено).
[Ияков: У тебя есть конь?]
