Читаем без скачивания Антарктида: Четвертый рейх - Богдан Сушинский

– Я уже ничего не боюсь, – выдохнул Микейрос. – Причем достаточно давно.

– Как альпинисту, вам довольно часто приходилось рисковать жизнью, – согласился Кодар.

– Я не боюсь с тех пор, когда из-за моей собственной неосторожности погибла наша дочь. Если бы сегодня на месте Оливейры оказался я, это было бы очень кстати. Я давно ищу искупления. А вот Оливейра должна была жить. Она должна была жить!

– Вы мужественный человек, доктор Микейрос. Я не раз слышал об этом от самых разных людей. – Кодар вновь помассировал подреберье и с заметным усилием, но все же выпрямился. – Сейчас тоже нужно оставаться мужественным.

– Я понимаю, – устало кивнул Микейрос и пошел к Оливейре. Винтовка выпала из его руки, но шедший за ним Кодар тут же подхватил ее. – Мир сошел с ума. Я знаю, почему инопланетяне не желают вступать с нами в какие бы то ни было контакты. Они не хотят иметь дело с цивилизацией безумцев. Наша планета – всего лишь гигантский всепланетарный сумасшедший дом.

– Не трогайте ее, доктор, – предупредил Кодар, когда Микейрос приблизился к телу жены. – С минуты на минуту должна прибыть полиция. Пусть сеньора Андеррас останется там, где ее настигла смерть.

– Она должна была жить, сеньор Кодар. Неделю назад она сказала мне, что ожидает ребенка.

– Вот как!?

– Чудовищная нелепость.

– Судьба, доктор. Мы не судьи своей судьбы, мы всего лишь ее адвокаты.

– Всего три дня назад… – прошептал Микейрос, закрывая руками лицо. – Не должен кто-либо в этом мире познавать столько несчастий сразу. Это несправедливо. За что ее убили, сеньор Кодар?

– Прежде всего – кто? Вы так и не уточнили этого.

– Но… я так понял, что человек, которого я…

– Причастен… Так мы и сообщим полиции. Однако убивал ваш гость, доктор Оранди. Я подстерегал его за камнями, по ту сторону скалы, но мне и в голову не приходило, что он способен напасть на женщину. Зачем, ради чего? Убив ее, он бросился бежать, однако его догнал мой нож. Хотите глянуть на убийцу своей жены?

Доктор Микейрос поднял глаза на Кодара, и тот прочел в них одно-единственное, почти мольбу: «Оставьте меня в покое! Оставьте меня! Дайте попрощаться!»

– Я понимаю, – проговорил Кодар и, обходя черепки, направился к водопаду. Там он снял пропитанную потом рубашку, подставил голову под ледяную струю и начал умываться. В тот же миг где-то на склоне возвышенности, за поворотом дороги, прозвучала сирена, а еще через минутку у арки ворот остановились одна за другой две полицейские машины. Вслед за ними подъехала и машина скорой помощи.

– Что здесь происходит?! – подбежал к Кодару капитан полиции. Другие полицейские, не ожидая разъяснений, бросились кто в дом, кто к убитому.

– Они убили жену доктора, капитан, – объяснил Кодар, возникая из-под струи водопада. – Самого доктора тоже должны были убить. Вас проинформировали, кто такой доктор Микейрос?

– Нам это известно.

– В отношении меня, очевидно, тоже получили указания?

– Ясное дело, сеньор Кодар.

– Отлично. Подробности потом, – утомленно проговорил Кодар. – Поговорите с сеньором Микейросом. Тело жены лучше немедленно увезти, только это и спасет доктора… – и Кодар вновь подставил голову под ледяной поток водопада.

60

Ноябрь 1943 года.

Юго-Западная Африка, секретная база «Рейх-Зюд» в горах неподалеку от Брандкопа. Антарктида, «База-211», Рейх-Атлантида.

Вот уже третьи сутки Скорцени не покидало странное ощущение того, что он находится в каком-то совершенно ином, параллельном мире. Те же германские солдаты, большинство из которых, правда, набрано из местных германских колоний; те же армейские порядки, те же римские приветствия и те же портреты фюрера в домах, выстроенных из мощного дикого камня, с блиндажными крышами из толстых бревен в два наката. Однако за всем этим скрывалось какое-то непонятное благодушие людей, которые понятия не имеют, что такое настоящая война, которые даже вообразить себе не способны, что такое массированные налеты авиации, и которые необъяснимо смутно представляют себе, что такое современный рейх и что в нем, собственно, происходит.

Единственное, что абсолютно всем здесь было понятно, так это то, что все они, сто пятьдесят вооруженных автоматами, гранатами, короткими бушменскими луками, копьями и метательными ножами, солдат, должны знать о задачах и функциях своей базы ровно столько, сколько им положено. И Скорцени не понадобилось много времени, чтобы выяснить, что, кроме коменданта базы капитана Гриваса и трех его лейтенантов, ни один военнослужащий этой роты понятия не имеет, откуда прилетают и куда улетают самолеты с секретного, тщательно замаскированного аэродрома, прозванного здесь Гривасдромом; кто те люди, которые поселяются на какое-то время в строго охраняемом, отгороженном бревенчатым частоколом и колючей проволокой, поселке на склоне горы; для чего около трех сотен африканцев, под конвоем полусотни наемных охранников-африканеров, денно и нощно долбят окрестные горы, прокладывая штольни, ведущие к естественным горным пустотам.

Благодаря доставляемым сюда время от времени газетам капитан знал, чем прославился в Германии обер-диверсант Отто Скорцени; а еще ему по радио сообщили, что на его базу «Рейх-Зюд» прибывает начальник отдела диверсий РСХА, объявленный фюрером героем нации. И он вполне естественно решил, что столь высокий гость прибыл для того, чтобы проинспектировать боеспособность его роты. В свое время Гривас сам окончил диверсионно-разведывательную школу и прибыл сюда, на еще только создававшуюся тогда базу, с тремя своими однокурсниками-диверсантами, которые командовали теперь взводами. Вот почему сейчас он с гордостью демонстрировал собственный тренировочный полигон, на котором и сам он, и его офицеры выступали в роли инструкторов.

Коренастый, плечистый, этот бывший крестьянин из баварской глубинки, казалось, воплощал собой всю мощь крестьянского тела, накопленную его многочисленными трудолюбивыми предками.

– Хотя мы числимся здесь как обычная отдельная пехотная рота, – объяснял он, стоя на пригорке, с которого обычно наблюдал за тренировкой своих солдат, – однако всю подготовку мы проводим так, как если бы мои солдаты являлись курсантами разведывательно-диверсионной школы: стрельба из разных положений, рукопашный бой, методы ближней разведки, захват «языка», действия в одиночку и группами в тылу врага, выживание в горах. Я вообще считаю, что по такой программе следует готовить всех без исключения солдат рейха. И очень хотел бы, чтобы нашу базу официально называли разведывательно-диверсионной школой. Это сразу же подняло бы дух гарнизона.

– Я доложу командованию, и ваша просьба будет учтена. Считайте, что вы уже являетесь разведывательно-диверсионной школой, со своей базой и своим центром переподготовки прибывающих сюда солдат. Но главной вашей задачей все же остается охрана аэродрома и секретного лагеря «Рейх-Африка», а также подготовка подземной базы для войск, которые сюда вскоре прибудут.

– Для нас это свято, господин штурмбаннфюрер.

Они оба прекрасно знали, что лагерь «Рейх-Африка» является базой отдыха для эсэсовцев-подводников, прибывающих сюда из «Базы-211», с той только разницей, что Гривас понятия не имел, где именно находится эта база и каково ее предназначение. Его делом было – обеспечить этих эсэсовцев нормальной едой, жгучими африканками и отдыхом на природе, на берегу небольшого искусственного озера с чистой проточной водой, над которым, в горном каньоне, даже в самые жаркие дни температура воздуха не превышала двадцати пяти – двадцати семи градусов; да еще время от времени устраивать для офицеров из «Базы-211» охоту в местном лесу.

Учения, которые капитан провел для демонстрации выучки своих солдат, показались Скорцени слишком уж театрализованными, но в то же время выяснилось, что, кроме своей роты, капитан сумел выставить взвод белых охранников-африканеров, две роты кое-как вооруженных рабочих и отряд африканских стрелков, численностью до сотни воинов, во главе с сыном местного вождя. Это племя Гривас превратил в своего союзника, взяв его под защиту от других, более мощных племен.

Действия всех этих африканских стрелков получились довольно хаотичными, это Гривас и сам понимал, но зато они сбивали с толку противника, прореживая его ряды и втягивая в мелкие стычки на дальних подступах к базе. Сама же рота охраны, имеющая на своем вооружении три орудия и десять пулеметов, по существу должна была добивать тех, кто прорывался через заслоны стрелков. А прорываться было не так-то просто, поскольку к базе вели всего две дороги, одна из которых представляла собой обычную горную тропу. Почти вся остальная местность была труднопроходимой и очень удобной для обороны.

Уже из рассказов и карты капитана Скорцени узнал, что база «Рейх-Зюд» является центральной, а вокруг нее расположены еще три базы: одна – в горах, почти на берегу океана, – для прикрытия секретной базы подводных лодок; две другие перекрывали подступы к центральной базе и к аэродрому. Для гарнизонов всех этих баз «Рейх-Зюд» оставалась своеобразной крепостью, в сторону которой они могли отходить во время наступления врага. Хотя никаких вражеских войск в радиусе трехсот километров до сих пор здесь не наблюдалось.