class="p1">– О господи, Агнес, – выдыхает мама, заливаясь слезами. – Мне ужасно жаль, что ты думала…
Она тихо плачет, и мое сердце разбивается вдребезги. Мама заключает меня в объятия.
– Мне очень жаль, что ты считала, что должна быть такой, чтобы бы тебя все любили. Это абсолютно нелепо, потому что я буду любить тебя, какой бы ты ни стала.
– Даже если я стану предводителем культа? – шепчу я, не в силах сдержаться.
– Солнышко, пожалуйста. Я тут пытаюсь сказать тебе кое-что …
– Прости.
– Послушай, я хочу только одного – чтобы ты была счастлива, и мне жаль, что я никогда раньше не говорила тебе этого четко и ясно. – Она крепче обнимает меня. – Ты – не ошибка. Ты была моим осознанным выбором. Это был именно мой выбор, и я уже тогда знала, что решение родить тебя – самое лучшее из всех моих решений. Ты есть, и этого более чем достаточно. Ты – мое совершенство, Агнес. Понимаешь?
– Ну ладно, – бормочу я, уткнувшись ей в плечо и пытаясь не разрыдаться, но безуспешно. – Раз уж ты так ставишь вопрос.
Мама разражается взрывным смехом, и мы отстраняемся друг от друга, смущенно улыбаясь и вытирая салфетками самые разные влажные части лица. Она хлопает меня по носу.
– И мне не нужно, чтобы ты заботилась обо мне. Мне нужно только, чтобы ты была счастлива и любила меня. Болтала со мной, как раньше, понимаешь? Давай, расскажи, что происходит в твоей большой, замечательной головушке, которая на самом деле так здорово сочиняет шутки. Ну что? – Мама потрясенно качает головой. – Я хочу, чтобы ты присылала мне ролики со всеми своими стендап-сетами, хорошо? Даже с теми, которые ты ловко провалишь. И делилась со мной всеми замечательными вещами, о которых ты будешь мечтать и которые напишешь в Род-Айленде или в любом другом колледже, куда захочешь поступить, пока я застряну с орущим и без конца какающим ребенком – малышкой Йиной, хорошо? Обещаешь?
– Обещаю, – фыркаю я.
Она целует меня в макушку.
– Деточка моя. Моя первая малышка.
Дверь пищит.
– Ох ты, боже мой, на минутку нельзя выйти, как вы, девчонки, тут же начинаете рыдать! – восклицает Рози, подбегая к нам и обнимая.
А Стэнли в это время сражается с пакетом продуктов.
– Сюрприз! – устало произносит он.
– Зи желает тебе переломать все ноги, – вмешивается Рози, демонстрируя телефон. – Не думаю, что она сказала это метафорически, поскольку в другом сообщении она уточняет: «Не твои, Агнес. Ты и так достаточно сломала».
И Зи не ошибается. Я многое сломала и собираюсь перестать сдерживать себя.
– Передай ей, – я смеюсь и вытираю глаза, – что обязательно сломаю ногу. Метафорически.
Глава 47
На следующий день я выхожу на сцену первой, сразу после того, как ведущий объявляет состав и порядок выступления исполнителей. Честно говоря, это самое сложное, но я улыбаюсь, волноваться уже бессмысленно. Что еще плохого может со мной случиться? Разве что я сломаю вторую ногу? Ха-ха! И свой сет я исполняю с удовольствием. Со страстью. Выкладываюсь на все сто, даже если и не рассчитываю на победу.
Я даже добавила еще один эпизод, наугад, рассказав о том, что заставляет людей выбирать конкретную медицинскую специализацию, в частности проктологию, и как даже родители-азиаты, когда их спрашивают, не проктолог ли их ребенок, отвечают: «Нет-нет, он просто обычный терапевт». И еще один: «О боже, неужели это Чоу Юнь Фат[56] входит в двери этого нашего “димсам паласа”[57]?» Очень, очень рискованная шутка, но меня это не волнует. Мне она нравится, и я хочу поделиться ею с единственным человеком в зале, который ее поймет.
Потому что жизнь – она не только о победах. Конечно, победа важна. Быть победителем приятно. Но выигрыш не должен быть тем единственным, что заставляет вас летать. Жизнь многогранна, великолепна, и в ней есть место не только для побед.
Сегодня я выступаю для себя и только для себя (ок, может, еще для трехсот человек, которые на меня смотрят, и для людей, которые, возможно, однажды увидят это… ух, вот ужас-то!).
Было так здорово смешить всех этих людей, которые старше меня. Что я узнала о жизни взрослых? Мы настолько зацикливаемся на решении повседневных проблем, что забываем смеяться над разными мелочами, например такими…
Испуганный иглобрюх.
Малыш, который думает, что он умеет ходить.
Слово «пук», которое довольно популярно в «Скрабл»[58]. И вообще все звукоподражания в целом.
А когда вы забываете смеяться над мелочами, то, возможно, через некоторое время перестаете замечать все чудеса, которые вас окружают. Вы перестаете просыпаться по ночам и думать: «Черт возьми, кто же тот гений, который решил смешивать арахисовое масло с желе? Или соевый соус с кунжутным маслом? Или рыбный соус с сахаром?»
Ладно, наверное, я немного проголодалась.
Все, что я хочу этим сказать, – вставай, иди и сражайся! И я иду и сражаюсь. Так же упорно, как Верн и Ройс. И три других финалиста.
Затем судьи приступают к обсуждению, а я откидываюсь на спинку стула в комнате ожидания рядом со сценой, зажатая между Ройсом и Сатоши. Верн сидит в самом дальнем углу на единственном складном стуле, время от времени наши взгляды встречаются и тут же отрываются друг от друга. Я желаю ему всего наилучшего, честно.
Всем участникам я желаю всего самого хорошего.
Когда дело доходит до объявления результатов, я спокойна. Я сделала все, что могла, и при этом отлично провела время. Это важнее победы.
Главный судья – Маргарет Чжоу, американка азиатского происхождения, легендарная задиристая комикесса. Она появляется на сцене в буйстве блесток и мартенсах и благодарит всех за поддержку новых комиков.
– А теперь давайте разобьем несколько хрупких сердечек поколения Z! Третье место – Китти Грэм!
Сердце у меня бешено колотится. Ладно, признаюсь, я все же лелеяла тайную надежду, что могу занять третье, если не второе место.
– Второе место – Верн Го!
Я хлопаю в ладоши. Правда, хлопаю.
Ройс рядом со мной тяжело дышит. Я скрещиваю пальцы, чтобы подбодрить его. Маргарет Чжоу приподнимает брови.
– И главный приз. Барабанная дробь, пожалуйста. Первое место достается… РОЙСУ ТАСЛИМУ!
Я вскрикиваю. Я визжу. Я плачу.
Ройс, пошатываясь, поднимается на сцену, и из комнаты ожидания нам видно, как он выходит на сцену, улыбаясь и приветствуя публику. Ройс смотрит в зал, где во втором ряду сидят мои родители и Рози, а в третьем – Джит, и я знаю, что
